трясло просто. Я один поехал. Ничего там не осталось. Только… Резиночка мелькнула. Яркая, в траве. Маленькая, на неё волосы собирают. Подобрал…

— Ты заставил маньяка Госина взять вину на себя? — догадался Гордей.

Толян кивнул.

— Ни к чему нам светиться. Тем, кого подземная жижа забрала, уже всё равно, а оставшихся сберечь полагалось. Отвести поиск от того места.

— А Госин и в самом деле — сам?

Толян помолчал и сверкнул острым взглядом.

— А об этом у нас уговора не случилось. Я тебе рассказал про Ниру потому, что те двое пацанов уже в ящик сыграли. А теперь и… Рита, Ритулечка, сеструха…

Толян всхлипнул.

— Никого, кто знает эту историю, кроме меня, не осталось. И… той жижы.

Глава семнадцатая

Невероятное открытие старого фото

С крыльца уже спускалась гомонящая и раскрасневшаяся от выпитого толпа Риткиных коллег, закуривая на ходу. Толян замолчал, и это было кстати. Гордей больше ничего не хотел слышать о той истории. Вынес для себя всё, что нужно, а лишние глюки уголовника ему не нужны.

— Бывай, — сказал он Толяну. — И… Соболезную. Искренне.

Гордей широкими шагами пошёл прочь от кафе, оставив на попечение бывших Риткиных коллег отключившегося Мику. «Сам доберётся», — подумал почему-то зло на полпути к перекрёстку, куда вызвал такси. — «Не впервой». Но, конечно, он видел, что две хлопотливые женщины с автобазы не оставят Мику без внимания.

Его опять терзали мысли не то, чтобы неприятные, а просто панические.

Толян точно спятил, в этом у Гордея не оставалось никаких сомнений. Но, кстати, в том, что он и сам не очень адекватный сейчас, уверялся всё прочнее. Нет, не совсем ещё псих, сумасшедшие таковыми себя не признают. Но явно с отклонениями.

При понимании, что у Толяна «поехала кукуха», Гордей в то же время верил ему. И в жижу, и что она «сожрала» Серёню и его премерзкую компанию. И в то, что Нира умерла дважды — чего ещё никому на памяти Гордея не удавалось, но в это он тоже сейчас верил.

Его сознание мучительно раскалывалось пополам.

Толян сказал, «пацаны», сбежавшие в ту ночь с места трагедии, не видели, что случилось с Нирой и Тимой, но Гордей чувствовал: и он, и она погибли там. Может, Серёня и компания всё-таки добили их, а, может, случившийся катаклизм непонятного происхождения уничтожил не только мерзких преступников, но и их жертв.

Вполне возможно, случился резкий подъём реки, и масса воды, выйдя из берегов, утянула на дно всё, что попалось на пути. Может, вдруг забил родник или горячий источник невиданной силы. Разъел разогретую глинистую почву — вот и «жижа».

Такое часто случалось во время ливней в горах. Когда крошечные реки в момент становились грозными, разрушительными селями, хороня под собой всё, что не успело убраться с их пути.

Жёлтая машина жизнерадостным пятном издалека маячила на углу у небольшой аптеки. Гордей хлопнул дверцей, здороваясь с водителем, когда раздался рингтон его телефона. Звонила Полина, жена Эда, и Гордей, хотя оставался несколько нетрезв и заморочен последним разговором, тут же понял: случилось ещё что-то. И на хорошие новости рассчитывать не приходилось.

За секунду, которой ему хватило, чтобы сказать: «Слушаю», в голове пронеслось: Полина-то как раз и дружила с Облаком, хотя причину такой крепкой привязанности девушки к Ритке он не понимал. У них вообще ничего общего не было, кроме давнего знакомства с Микой и Эдом. Точно! Если Полина не пришла проводить старшую подругу, которой в рот глядела, значит, и в самом деле произошло что-то серьёзное.

— Скажи, — она даже не поздоровалась, — Кайса сейчас рядом с тобой?

Гордей очень удивился, но ответил:

— Нет. А в чём дело?

— Эдик пропал, — всхлипнула Полина. — Только не говори ей.

— В смысле, — не понял Гордей. — Загулял?

С Эдом до сих пор такого не случалось, но всё когда-то бывает впервые, так ведь?

— Не думаю…

Обычно плаксивую Полину Гордей не воспринимал всерьёз, но сейчас какая-то стереоглухота в её голосе заставила ещё больше насторожиться.

— Исчез вчера вечером. Я бы не волновалась так, но… Эдик последнее время вообще был очень странный. Ну, ты же знаешь, да? Эти его вспышки драчливости, как будто у подростка. Ночью я просыпалась, потому что он ходил из угла в угол…

— Полина, — перебил её Гордей. — Ты дома сейчас?

— У Эдиковой мамы. Ей стало плохо, поэтому я тебе…

— Чёрт, надо же сразу… Номер дома и квартиры напомни. Я только улицу…

Гордей продиктовал таксисту старый адрес Эда. Последний раз он заходил к другу ещё до выпускного. Эд сразу после школы как-то быстро получил приличную общагу от завода, на котором работал, а затем — взял льготную ипотеку и купил уже своё жильё. Они встречались с Ириной Александровной регулярно на днях рождения Эда то в кафе, то в его новой квартире. Мать жила с ним подолгу, пока он не женился на Полине. И пару раз Гордею приходилось оказывать Ирине Александровне ту самую внеплановую и внерабочую первую помощь. Давление скачет — так это называется в народе.

— Я буду минут через двадцать, если в пробку не попадём. Почему ты уверена, что он исчез, а не просто прогуляться вышел?

Такси тронулось с места.

— Какие гуляния? — удивилась Полина. — Мы сегодня на кладбище собирались, а потом на поминки. Я, конечно, вчера…

— Ревела много? — догадался Гордей.

— Ну… Да… — призналась Полина. — Рита… Она…

Кажется, приближалась новая слёзная волна. Океан печали Полины был безбрежен, и мог наполнить жизнью несколько планет одну за другой, если выпустить его из берегов.

— Эд разозлился ужасно почему-то. На пустом месте. Раньше он меня всегда утешал, когда расстраивалась, а теперь вдруг разозлился.

— Ну да, — подтвердил Гордей, чтобы она опять не разревелась. — Он на всё злился. На всех, не только на тебя.

— Ну да, — эхом отозвалась Полина. — Наорал, хлопнул дверью и ушёл. Я думала, что к маме, но приехала, а его тут нет. И…

— Полинка, — сказал Гордей. — Я скоро буду. Не волнуйтесь там, сейчас поговорим.

Он выключил телефон и попросил таксиста остановиться у ближайшей аптеки. На всякий случай нужно запастись успокоительным.

Всё оказалось так, как Гордей и ожидал. Две перепуганные женщины на грани нервного срыва. В небольшой хрущёвке сгустился едкий запах подступающей беды.

Ирина Александровна, мама Эда, забилась в угол дивана, из пышных подушек торчал только остренький, очень бледный нос.

— Где ваши таблетки? — первым делом спросил Гордей, но она ничего не ответила.

Кажется, вообще с перепугу не отражала окружающий мир.

— На кухне, —