Наши сердца стучат в унисон. Пальцы переплетаются. Тихо. Романтично. Всеобъемлюще. Я закрываю глаза и легко смыкаю губы на его губах, словно мы замок с ключом. Союз, заключенный волей небес.

– Лев…

– Нет, замолчи. Дай мне представить, что ты – это она. – Сердце на миг сжимается, и я не могу дышать. Она? Кто она? Талия? Но потом он отрывисто добавляет: – Моя Бейли.

Он ведет ладонью вдоль моей шеи к подбородку и, стиснув его, силой открывает мне рот. Я охотно впускаю его язык, который устремляется за моим: скользит по нему, надавливает, изучает. Лев с жадностью поглощает мои тихие довольные стоны. Развязав трусики бикини с одной стороны, он прижимает горячую ладонь мне между ног, пока не касается лобковой кости. Соски возбуждаются еще сильнее, и я содрогаюсь, беспомощно вращая бедрами в погоне за его прикосновениями.

Я хочу, чтобы он нагнул меня над балетным станком и жестко трахнул. Хочу, чтобы сказал, что все будет хорошо и мы справимся вместе. Я хочу, чтобы он кончил в меня и смотрел, как из меня сочится влага. Чтобы вылизал мои бедра и шептал нежности, которые впитаются в мою кожу.

Я развожу ноги шире, предоставляя ему доступ.

Лев хмыкает и умело скользит языком по моему языку.

– Придется сказать словами, Голубка.

– Поласкай меня пальцами, – хнычу я. – Пожалуйста.

Он отрывается от моих губ и проводит носом вдоль шеи, оставляя горячие сексуальные поцелуи всюду, где касается меня губами. Его поцелуи – наркотик, мощнее всех, что можно создать в лаборатории.

– Где наркотики? – повторяет он.

Я молча беру его руку и в отчаянии направляю себе между ног.

Этот негодяй смеется, уткнувшись мне в ключицы, безвольно опустив между нами руку и рисуя языком круги на моем плече.

– Отвечай.

– Сначала трахни меня пальцами, – стону я. – Не делай вид, будто тебе неинтересно, каково во мне.

Лев шипит мне в кожу, а на его измученном лице отражается смесь вины и боли, едва я чувствую, как его палец касается меня между ног. Я так возбуждена, что кончик пальца сразу же становится мокрым. Мы оба замираем и мгновение просто дрожим в объятиях друг друга. Опустив головы, наблюдаем, как он водит пальцем вдоль моего входа. Грудь набухла и потяжелела, живот сводит. Мы встречаемся взглядом, и Лев, закрыв глаза, прижимается лбом к моему.

– Где ты прячешь таблетки, малышка?

Малышка. О, Маркс. Мне нравится, когда он так меня называет. Я мотаю головой. Ни за что ему не скажу. Не могу.

– Пожалуйста, подари мне наслаждение. Прошу, Лев, мне это необходимо.

– Это неправильно.

– Тогда сделай что-то неправильное, даже если тебе это не нравится. Ради меня. Хоть раз.

Он утыкается мне в плечо и глубоко вводит в меня палец. Я тут же сжимаю его мышцами, такая возбужденная, что мое тело не оказывает никакого сопротивления.

– Вот черт. Ты такая узкая. Как же крепко ты сожмешь мой член, когда я тебя трахну.

Когда. Он сказал «когда».

– Мне кажется, сейчас самое время. – Я вращаю бедрами, насаживаясь на его палец, словно наездница, и он добавляет еще один. Я так близка к разрядке, что почти ощущаю отголоски оргазма, который вот-вот меня охватит. Лев двигает во мне грязными, потными пальцами, которые все еще пахнут коровьей кожей и травой после футбольной тренировки. Просунув в меня уже три пальца, он водит подушечкой большого по клитору, похлопывая по нему дразнящими движениями. Колени дрожат, и я запрокидываю голову. Перед глазами все расплывается, и потолок усеивают звезды – тысячи крошечных сверхновых звезд, когда волны оргазма начинают подниматься по ногам от самых пальцев. По рукам и ногам разливается тепло. Это происходит. Я кончаю.

– Где наркотики, Бейли? – повторяет Лев, касаясь зубами моего подбородка.

– Я ничего не принимала. – Я сжимаю его пальцы.

– Лгунья. – Он продолжает скользить ими во мне, бешено, жадно, движимый желанием. Второй рукой держит меня за шею, не давая упасть. Я прижимаюсь спиной к стеклу. Он груб со мной, как я и хотела. Но мне все мало.

– А ты все равно меня любишь, – дразню я.

– Скажи, где они.

– Размечтался, Леви.

– Черт, Бейли! – Он отстраняется и проводит по голове рукой, которой меня ласкал.

Оргазм резко прекращается, и я приземляюсь задницей на пол, как только Лев меня отпускает. Я смотрю на него, сидя на паркете и сложив руки и ноги, как новорожденный олененок.

Лев мечется по студии, с досадой проводя рукой по губам. Затем останавливается.

– Последний шанс, Бейлз. Где наркотики?

– Пошел ты! Ты прервал мой оргазм. – Я опускаю руку между ног, чтобы поласкать себя. Но момент упущен, а с ним и обещание разрядки. Внутри чувствуется только холодная влага и пустота. Наступает миг прозрения, когда я вижу себя со стороны. Его глазами. Жалкое создание с длинными руками и ногами, которое пытается возродить то, чего давно нет.

Словно подтверждая мои подозрения, Лев опускается рядом со мной на колени.

– Взгляни на себя. – Он спешно завязывает на мне бикини. – Черт, Голубка. Как заставить тебя обратиться за помощью?

Я улыбаюсь, пытаясь проглотить ком, вставший в горле от слез.

– Если я перестала быть безупречной, это не значит, что перестала быть собой. Тебе когда-нибудь говорили, что ты друг до первой беды?

А потом происходит нечто ужасное. Лев перестает мне помогать. Встает. Одаривает меня ослепительной ухмылкой сердцееда из 90-х. Той самой, какую обычно бросает своим соперникам на поле перед тем, как разнести и положить конец их сезону. У Льва не кокетливый взгляд. Его взгляд так и говорит: «я нагну тебя над кухонным столом, пока твои родители сидят в соседней комнате, и оттрахаю до потери сознания». И сейчас томный, сексуальный взгляд его глаз, обрамленных длинными ресницами, словно оценивает меня. Решает, какую часть меня хочет сломить в первую очередь. И ответ, кстати говоря, ясен – мое сердце.

– Ладно. Хочешь вести себя как неудачница, Бейли? Я буду относиться к тебе как к неудачнице. Развлекайся со своими наркотиками.

Он идет к двери, и я, догнав его, хватаю за край футболки.

– И ты просто уйдешь посреди разговора?

– А о чем еще говорить?

– Расстанься со своей девушкой. Ради меня.

Я всегда считала, что, случись мне воплощать песню Арианы Гранде, то это был бы трек Dangerous Woman. Сейчас явно выдался не мой месяц.

Лев сурово на меня смотрит. Никогда не думала, что доживу до того дня, когда он будет смотреть на меня, как на букашку, которую хочет раздавить ботинком.

– Ради тебя? – Он приподнимает бровь, медленно окидывая меня