что спровоцировать их подписать себе смертный приговор вообще ничего не стоило — мы с Шеллис всего-то по паре павильонов прошлись, сверкнув платёжеспособностью и отсутствием рекомендаций, как рыбка заглотила наживку по самое удилище. В том смысле, что слежка за нами появилась едва ли не сразу, как мы сделали шаг в сторону от торговца. Дроу… дроу, при всём своём коварстве, слишком предсказуемы.

И да, организация слежки — это подписание смертного приговора. Банально потому, что слежку не организуют, чтобы сделать тебе хорошо. Слежка всегда преследует цель причинить вред тому, за кем следят. Это базовый принцип. Исключения, безусловно, бывают, но мы с этими дроу не родня и не друзья, чтобы допускать даже гипотетический шанс подобного. Крики же на тему «мы беспокоились об уважаемом госте города и потому пожелали организовать ему охрану-эскорт, ну а чтобы он не переживал — делать это тайно, радея исключительно о дорогом партнёре, конечно!» — это тем более заявка на вырезание всех причастных, даже если допустить, что это говорится искренне, а не вконец освиневшие твари держат тебя за идиота. Элементарно потому, что это прямое оскорбление гостя — заявление, что тот слаб, глуп и не способен сам за себя отвечать. Такое может себе позволить сильный по отношению к слабому, когда тот признаёт его главенство; но уже без признания главенства, не говоря уже о ситуации с равными, это унижение и насмешка — вещи, за которые в средневековом обществе принято убивать.

И если обычно я ещё допускаю реакции, соразмерные моему иномировому происхождению и принятым там нормам жизни, воспитывающим беззубых терпил, до усрачки страшащихся выйти из зоны комфорта у кормушки, то здесь и сейчас я сдерживаться не собирался. И да, устроил гнусную провокацию. Но прелесть-то всё равно в том, что «я давал им шанс».

Дальнейшее было делом техники. Из города уходить не требовалось — были тут «не сильно нахоженные» места и в городской черте. Не то чтобы «дежурная подворотня», но что-то около, ну а там…

— Thashe rutenkay deleker, — прошептал я ключ-активатор модернизированных чар, что получили название «Жуткая Пляска Смерти». Оригинальная «Пляска Смерти», она же «Продвинутая Мёртвая Марионетка», могла мгновенно поднять пяток трупов в бодреньких зомби или скелетов, что будут выполнять твои команды. Ключевое ограничение — именно «трупов». На живых оно не действовало — воздействие негативной энергии было слишком тонким, чтобы пробиться сквозь жизненную силу жертвы. Вот только я доработал плетение так, чтобы моя сила пробивала чужое сопротивление и перехватывала контроль над плотью наживую.

— Мх-х-х… — пятеро лазутчиков дроу захрипели, когда «ледяная кислота» стала растекаться по их жилам. Я поддерживал структуру чар так, чтобы вливающаяся в тело негативная энергия не убивала организм, однако даже так проникновение силы смерти в живое тело менее болезненным не становилось.

И да, нас отслеживала именно пятёрка дроу, причём действовали они чрезвычайно профессионально — никаких прямых взглядов, никакого приближения ближе пары десятков метров, да и на дальних расстояниях они постоянно менялись, кто-то даже забегал вперёд, и создавалась ситуация, что это не за нами следят, а мы сами просто вышли и прошли мимо занятого своими делами иллитири. Словом, без псионических способностей или чувства жизни выявить их было бы куда сложнее, по крайней мере, всех. Но псионический талант и возможность чувствовать чужую жизненную энергию у меня имелись, а потому я отслеживал их перемещения от самого павильона и вполне мог навести заклинание.

— Что за мерзость ты использовал? — со смесью брезгливости и восхищения уточнила Шеллис, когда увидела бредущих к нам из неприметных закутков и крыш тёмных эльфов.

Двигались те не лучше зомби — ломано и неуклюже, но лица и дыхание у них были живыми и очень говорящими. Я заблокировал им возможность издать хоть один звук, но прерывистое дыхание и полные муки гримасы лучше любых слов демонстрировали испытываемую соглядатаями агонию.

— Просто немного некромантии… которую заставил воздействовать на живую плоть и кость.

— Ты должен меня этому научить! — сменила брезгливость на воодушевление дьяволица. — Кстати, их не многовато? — обозрела она последнего подтягивающегося к месту эльфа.

— Это стандартная пятёрка разведки. Можно сказать, к нам проявили уважение, обычно посылают одного наблюдателя. Максимум двойку. А тут даже волшебник был… что сейчас как раз пытается понять, чем его скрутили и как выбраться, — озвучил я содержимое головы означенного персонажа.

— Чудно… — улыбнулась моя спутница. — Что же, думаю, на этом можно заканчивать?

— Да. Откроешь портал?

— Опять эксплуатируешь… — шутливо пробурчала дочка Асмодея, начиная творение чар.

С самими пленниками никто начинать диалог даже не думал, абсолютно не веря в возможность как-то нормально договориться с тёмными эльфами, особенно теми, что уже настроились тебя убить и ограбить. А эти настроились. Даже имели запасной план с подставой нас под местную стражу, на случай, если бы мы оказались достаточно сильны, чтобы не дать себя тихо зарезать во время отдыха. А раз полюбовно договориться не выйдет и у нас есть замечательный, пусть ещё несколько сыроватый ритуал по переделыванию ненужных засранцев в лояльную полунежить, то, как говорится, всё одно к одному. Позарившиеся на имущество залётного мага с поверхности дроу сами расскажут всё о своей торговой группе, её базах и возможностях, а потом и проведут в святая святых. Осталась сущая мелочь — перевербовать. И, продолжая ощущать всю «красоту» разума пойманных ублюдков, я был не против сделать это и без обезболивания.

Позже.

Обработка наших новых друзей не заняла много времени, правда, перед ней пришлось немного напрячь мозги, более глубоко вскрывая их планы и порядок работы, чтобы понять, есть ли у нас это самое время. А то может неловко получиться, если группу мы обработаем, а их уже списали из-за неявки на точку сбора в положенный срок. Пусть поверхностные мысли я и читал весь путь нашего преследования, но это всё же не являлось панацеей, хотя бы потому, что о привычных вещах и само собой разумеющихся правилах мало кто думает, они зачастую даже в момент непосредственного исполнения могут в сознании не всплывать, реализуясь рефлекторно. Вот и пришлось… потрошить. Впрочем, на итоге это не сказалось.

Как я и прочитал изначально, резать нас собирались во время отдыха. В идеале даже не резать, а дождаться, когда мы отправимся спать, а там — укрепить сон, полностью обнести, а самих — в ошейники и на рынок рабов. Если что-то пойдёт не так, то уже зарезать и