объединяться». Вижу, он нахмурился. Но уже отступать некуда… Он подумал, отпил: там чай, кажется, был – и потом говорит: «Вы понимаете, в чем дело? Я заведующий отделом соцстран. И вот то, что вы говорите, это мне как раз не надо. Мне нужно обратное. Как нам сохранить ГДР от надвигающейся махины со стороны Запада?»

Трудно поверить, но именно этого человека с вечеринки, так легко рассуждавшего о неизбежности объединения Германии, припомнил Андропов, когда Брежнев поставил ему задачу найти выход на Брандта. А ведь тогда об объединении даже думать было небезопасно. Когда Кеворкова доставили прямо в кабинет председателя КГБ, Андропов попросил его, германиста, подумать о том, чтобы установить нелегальный контакт с канцлером Западной Германии. Сказать, что задача была из разряда экзотических и почти нерешаемых, значит, ничего не сказать. Однако Вячеслав Иванович согласился.

Тогда Андропов сказал: «Я вам даю неделю. Подумайте, как это все сделать можно». Кеворков пришел ровно через неделю и сказал, что надо искать контакт и что он, вероятно, справится. Так началась история, которая чем дальше, тем больше походила на шпионский детектив.

Вячеслав Кеворков, выйдя из кабинета Андропова, тяжело задумался. Пообещать, он, конечно, пообещал, но как выполнить задачу? Первое, что пришло в голову: нужно получить информацию о ближнем круге Вилли Брандта и действовать через него. Но Андропов рекомендовал не задействовать ресурс КГБ, чтобы не привлекать внимания к операции. Как быть? Тогда Вячеслав вспомнил простой принцип, которому его учили в разведшколе: 80 процентов разведывательной информации добывается из открытых источников. Так и решил действовать. Он обложился немецкими и американскими газетами за последние несколько лет и составил перечень политиков, бизнесменов и журналистов, которые упоминались в одних публикациях с Вилли Брандтом. Получился первый – самый широкий – круг контактов.

Затем он отсеял тех, кто со временем перешел в стан политических противников, сошел с дистанции, был исключен из ближнего круга самим Брандтом. В итоге находившихся в личном контакте с Вилли Брандтом и пользовавшихся его доверием оказалось лишь несколько человек. Когда отсеялись и они, остался всего один – статс-секретарь правительства и личный друг Вилли Брандта Эгон Бар.

Однако это ничего не решало. Эгон Бар был вторым человеком в правительстве Брандта и был почти так же недоступен. Правда, существовала одна зацепка: Эгон Бар в прошлом был журналистом. Вячеслав решил, что действовать нужно через журналистов. Выбор пал на известного немецкого публициста Хайнца Латте. Он подсказал, на кого нужно выйти, чтобы добраться до Эгона Бара.

После того как шеф авторитетной газеты Frankfurter Allgemeine Zeitung выразил готовность помочь, согласившись с важностью миссии, операция по доступу к канцлеру Германии началась. Но сначала требовалось решить важную задачу – найти напарника. Не из КГБ, с чистой биографией и хорошо знающего Германию. Поскольку работать в Западном Берлине приходится под пристальным вниманием самых разных разведок, человек должен быть абсолютно надежным.

Надо сказать, что такой человек на примете у Вячеслава Кеворкова уже был – еще один германист, журналист «Известий» Валерий Леднев, которого он хорошо знал, в частности, встречался с ним в компании Алексея Аджубея. Аджубей был зятем Хрущева, и это многое объясняло. В 1957 году он стал главным редактором газеты «Комсомольская правда», в 1959-м возглавил «Известия», а потом и вовсе стал членом ЦК КПСС. В кругах московской богемы ходила даже такая шутка: «Не имей сто друзей, а женись, как Аджубей».

Аджубея можно назвать типичным «родственничком», но, пожалуй, это не совсем справедливо. В советской журналистике он был фигурой первой величины, а для этого недостаточно только влиятельного тестя. Именно при Аджубее газета «Известия» стала символом «хрущевской оттепели». Он опубликовал запрещенную поэму Твардовского «Василий Теркин на том свете», напечатал знаменитое интервью с Джоном Кеннеди. При нем газета стала самой популярной в стране: ее тираж вырос с полутора до шести миллионов. Кроме этого, он учредил Союз журналистов, запустил в печать первое неполитическое приложение «Неделя» и издание «За рубежом».

При этом Аджубей был ярким представителем московской творческой богемы. Любил красивых женщин, выпить и погулять. Так что вовсе не удивителен тот факт, что наш герой Вячеслав Кеворков и Аджубей часто оказывались в одно время в одном месте.

– Аджубей каждый раз, когда он был трезвый, <…> меня не узнавал. Когда выпивал, то вдруг кидался, говорил: «О, дорогой, поехали ко мне есть яичницу». Почему-то яичница считалась каким-то лакомством. Мы ехали к нему. Он жарил яичницу; там Леднев, он и я… Ну, в общем, если вы помните «Огни большого города» Чарли Чаплина, там тоже миллионер узнавал его только в пьяном виде, – рассказывал о тех встречах Кеворков.

Как говорится, пей, да дело разумей. Таким и был Аджубей. Он был хороший менеджер. Потому для реализации своих планов собрал вокруг себя группу талантливых журналистов-международников, которых вывозил за рубеж. Вместе с ними он сформировал в стране международную повестку. В эту группу Аджубея входил Валерий Леднев. На шумных посиделках Аджубея Вячеслав Кеворков приметил талантливого германиста. Ну а то, что выпивали. Ну, выпивали. По воспоминаниям Кеворкова, Леднев был невероятно обаятельным человеком и жизнелюбом и поэтому «подходил на эту роль со всех точек зрения».

Когда для начала операции было все готово, Андропов повел Кеворкова в Кремль. Последние инструкции Кеворкову давал уже Брежнев – лично. На удивление, эти инструкции были очень простыми. Он сказал: «Знаешь что, попробуй человеческие отношения наладить. <…> по формуле такой: если не можешь что-то рассказать, лучше и не рассказывай, промолчи, но не говори неправду. Неправда всегда себя не оправдает, всегда потом где-то вскроется, и все разрушится». Таковы были пожелания Брежнева. А потом потянулись тягостные недели ожидания.

Как позже признавался сам Эгон Бар, когда с ним связался пресс-секретарь правительства ФРГ Алерс с просьбой об интервью советскому журналисту Валерию Ледневу, он не очень хотел беседы. Но пресс-секретарь сказал, что уже дал согласие, так что пришлось найти время.

Наконец настал момент, когда шеф Allgemeine Zeitung Эрих Домбровский сообщил советской стороне, что личная встреча журналиста Валерия Леднева с Эгоном Баром почти согласована.

Глава 6. С елкой к канцлеру

Оставалось сделать так, чтобы Эгон Бар поверил: Валерий Леднев действительно уполномочен вести секретные переговоры с канцлером Германии Вилли Брандтом от имени самого Брежнева. Иными словами, нужно было придумать для Эгона Бара какой-то пароль. Его предоставили сами немцы. Это было секретное письмо Косыгину, отправленное Брандтом по случаю его вступления в должность канцлера.

Почему Косыгину? Новый канцлер полагал, что тот, кто возглавляет правительство, в