противостояния с СССР, категорически не хотели видеть Вилли Брандта во главе «их» Германии.

И вот почему Брежнев, лишь только Брандт пришел к власти, решил, что у него с этим парнем получится договориться.

Глава 4. С какими проблемами столкнулся Брежнев

В здании на Пюклерштрассе, 14, где позже разместилась резиденция президента ФРГ, проходили тайные встречи личных посланцев Брежнева с новым канцлером Германии Вилли Брандтом и его соратником Эгоном Баром.

Бранд, конечно, не любил коммунистов, и Советский Союз он не любил тоже. Но нацистов он не любил еще больше. Потому и пошел на риск – на нелегальный контакт с советским лидером, не зная, удастся ли эта попытка найти общий язык с геополитическим противником. Но он точно видел необходимость развивать отношения между ФРГ и Советским Союзом, оставив вражду позади. Будучи представителем нового поколения немецких политиков, Брандт считал, что мир между вековыми противниками возможен.

Брежнев вошел в нашу историю во многом пародийным персонажем, и это несправедливо. В конце 60-х он был еще относительно молодым, здоровым и энергичным политиком. Вскоре, после того как Леонид Ильич стал генсеком, он решился перейти от международной конфронтации к налаживанию отношений с противниками.

Почему же Брежнев считал, что нам нужно было налаживать отношения именно с Вилли Брандтом, несмотря на то, что он – махровый антикоммунист и сторонник американской политики в Европе? Ответ прост. Потому что предыдущий канцлер, Кизингер, мало того что бывший нацист, так еще и политик абсолютно недоговороспособный, требовавший совершенно некомпенсируемых уступок и чуть ли не сдачи позиций. На этом фоне Брандт выглядел намного более выгодным вариантом.

Спустя 25 лет после Великой Победы, ГДР, страна, которая находилась в зоне влияния СССР, так и не была признана Западом. По сути, она считалась не страной, а временно оккупированной территорией. За торговлю с ней налагались жесточайшие санкции. Государства, которые устанавливали дипломатические отношения с ГДР, лишались экономической поддержки и признания со стороны ФРГ. ГДР не удавалось прорвать эту блокаду, пока ФРГ упорно монополизировала право представлять Германию в международных отношениях.

Вторая проблема, которая за четверть века после окончания войны так и не была решена, – это послевоенные границы между ФРГ, Польшей и Чехословакией. Границы, проведенные по линии рек Одер и Нейсе, а с ними согласились все страны-победительницы в ходе Потсдамской конференции, тоже не были признаны. ФРГ давала понять, что при помощи объединенного Запада не прочь вернуть земли, отошедшие к Польше и Чехословакии.

Ну а теперь факт, который большинству из нас сегодня, вероятно, покажется вовсе неправдоподобным. К 1970 году советский Калининград с международной точки зрения не был советским. Он был непризнанной территорией, которую немцы тоже хотели вернуть.

И вот в такой момент Брежнев заявил, что нужно попробовать решить эти вопросы с Вилли Брандтом. Но как? Ведь Брежнев пока еще не очень уверенно чувствовал себя в кресле генсека. Несмотря на видимое единство, у Брежнева в Политбюро были влиятельные оппоненты, и они выступали против попыток договориться с «немецкими реваншистами».

Кто же составлял скрытую оппозицию Брежневу?

Борис Пономарев. Заведующий международным отделом ЦК – партийной структурой, параллельной МИД. Отвечал за связи с зарубежными компартиями, лоббировал позицию Хонеккера. Был против любых контактов с новым канцлером.

Петр Шелест. Первый секретарь Компартии Украины. Инициатор ввода войск в Чехословакию. Выступал за полную автономию Украины. Бравировал украинским говором и происхождением. Реабилитировал бандеровцев. Считал, что с Западом лучше не связываться.

Петр Машеров. Первый секретарь Компартии Белоруссии. Герой Советского Союза за организацию партизанского движения в республике. Поддерживал реформы Косыгина. Конфликтовал с Сусловым, но в международных вопросах был против политики разрядки международной напряженности.

Алексей Косыгин. Председатель Совмина. Формальный глава государства. Именно он подписывал документы с лидерами зарубежных стран, что создавало между ним и Брежневым неизбежный конфликт. Сторонник экономических реформ. Единственный противник ввода войск в Чехословакию. Либерал, всегда в меньшинстве, всегда вне группировок. Единственный, кто воздержался по поставленному Брежневым вопросу о необходимости улучшения отношений с ФРГ.

Арвид Пельше. Председатель Комитета партийного контроля. Контролировал советскую мораль, идеологию, борьбу с пропагандой Запада. Категорический противник любых контактов с Западом.

Динмухамед Кунаев. Первый секретарь Компартии Казахстана. Тихий, скромный человек. На работу ходил пешком. Личный друг Брежнева. Вместе рыбачили, охотились, выпивали. Однако на момент описываемых событий Брежнев был аппаратно еще слишком слаб. Поэтому в данном вопросе Кунаев голосовал против его предложения.

Андрей Гречко. Маршал Советского Союза. Министр обороны. Успешно руководил нашей группировкой в Корейской войне, во Вьетнаме, в конфликте на острове Даманском, а также организовал ввод войск в Прагу. Сослуживец Брежнева: вместе служили в 18-й армии. Единственный, кто даже на заседаниях Политбюро называл Брежнева по имени. Кредо маршала: враг понимает только силу. Поэтому он на стороне Суслова, хотя Брежнев ему друг.

Михаил Суслов. Начальник идеологического отдела ЦК. Главный охранитель системы. Считал, что любые попытки установить хорошие отношения с Западом воспримут как слабость, а короткие периоды дружбы с Западом приносили стране только вред. Категорический противник контактов с Западом, поддерживал личные отношения с Хонеккером.

Экс-сотрудник аппарата МИД СССР и посол в ФРГ в 1971–1978 годах Валентин Фалин вспоминал, что «расклад был достаточно сложный», и, если бы не поддержка со стороны Юрия Андропова и Андрея Громыко, самых молодых членов Политбюро, проект Брежнева либо не прошел бы вообще, либо был бы урезан.

Глава 5. Судьбоносная вечеринка

Брежнев решился на неординарный шаг: он поставил Андропову задачу найти прямой выход на Вилли Брандта, но так, чтобы об этом не знала ни одна живая душа: ни в МИДе, ни в ЦК, ни даже в КГБ.

Для этого был нужен очень надежный человек. И такой человек нашелся. Им оказался Вячеслав Кеворков – немного писатель, как он сам о себе рассказывал, немного журналист. В конце войны он работал в Берлине в военной разведке, занимался поиском нацистских преступников, блестяще знал немцев и немецкий язык. А еще Вячеслав Кеворков хорошо знал богемную жизнь Москвы, более того, был ее весьма заметным персонажем, а потому его «случайное» знакомство с Андроповым было не совсем случайным.

Вот что о своей первой встрече с Андроповым, тогда заведующим иностранным отделом по социалистическим странам, рассказывал сам Вячеслав Иванович. Первая встреча состоялась в гостях у общей знакомой, которая, зная интересы приятеля, свела их вместе за столом.

– Я сказал, что в Германии работал. «Очень интересно. Как там ситуация в разделенной Германии?» Тогда я считал, что с таким человеком надо говорить откровенно. «Понимаете, рано или поздно Германия будет