жёстком корпусе, с шлемом, который часть его самого, человек иначе обозревает пространство вокруг себя.

Прямо перед собой — нормально. На уровне груди — терпимо. Ниже — уже хуже. Общая картинка собирается кусками и сильно зависит от движений всем телом: чуть подал плечо в сторону, довернул корпус, опустил взгляд, поймал край ступеньки, метку, поручень. А ещё нужно держать равновесие и не зацепить ничего вокруг. При таком раскладе уходили драгоценные минуты.

Я дважды ловил себя на одной и той же проблеме. Например, чтобы что-то найти взглядом, я тратил больше времени, чем предполагалось. Нижний поручень тоже замечал не сразу. Контейнер у колен брал порой со второй попытки. Сами по себе вещи пустяковые, но в сумме — проблема. Особенно если всё умножить на усталость, пыль, связь и время работы.

Валентин Степанович это видел и без моих слов, но я всё равно проговорил, потому что так быстрее и я буду уверен, что меня услышали.

— Вы предлагаете скафандр переделывать? — недовольно проворчал Валентин Степанович, когда я озвучил свои наблюдения. Его настроение можно было понять. Времени и ресурсов на переделку уйдёт не просто много, а очень много.

— Вовсе нет, — спокойно проговорил я и решил предложить небольшое изменение, которое, на мой взгляд, может помочь нам в дальнейшем. — Я предлагаю немного подправить среду, в которой придётся работать. Если человек в жёстком корпусе плохо видит нижнюю зону взглядом, важные вещи у люка и на лестнице должны считываться рукой и отличаться по форме.

— Что именно? — он подошёл вплотную и посмотрел туда же, куда смотрел и я.

— Например, концы поручней, защёлки или нижние крепления. Всё, за что человек хватается не в идеальных условиях.

Анатолий Вольфович, до этого молча наблюдавший, вмешался:

— Пульс вырос на 15 %, давление стабильное, — отметил он, — но внимание рассеивается: на третий поиск поручня он потратил в два раза больше времени.

Валентин Степанович кивнул.

— Значит, тактильные метки работают, — кивнул он. — Но нужно добавить звуковые сигналы для критических точек. Чтобы не тратить силы на поиск.

К следующему разу эту недоработку уже устранили. Концы поручней сделали разными по форме. Где-то добавили кольцевую насечку, где-то плоский срез, где-то «грибок». На нескольких замках изменили форму флажков. На нижних креплениях появились рельефные ориентиры. То есть теперь не нужно было каждый раз искать глазами необходимый элемент, можно было выполнить часть работ, опираясь на память.

Когда основные проблемы были устранены, осталась лишь одна, с которой до сих пор ничего не могли поделать, — лунная пыль.

Кстати, вот здесь выяснилось, что мой доклад о лунной пыли не остался незамеченным. Специально под это дело оборудовали площадку, куда свезли пыль из шахт, максимально похожую на лунную.

Испытания проводились в течение четырёх-шести часов — типичная длительность выхода на поверхность. Мы знали уже, куда смотреть, поэтому обращали внимание на конкретные зоны риска. Такие, как ботинки, нижние сочленения, гофры, кромки. В общем, на всё, что первым собирает на себя пыль, которую мы потом потащим внутрь.

После первых прогонов стало видно то, чего я, в общем, и ждал: сухая мелкая дрянь цеплялась ко всему подряд. Если не знать нюансов, то может показаться, что это ерунда, но на деле пыль лезет в уплотнения, в механизмы, в помещение, в лицо человеку. Да куда угодно.

Я знал, что на «Аполлоне» лунная пыль именно так и вела себя. Она оседала на тканях, царапала визоры и уплотнения, забивала механизмы, лезла в кабину и раздражала глаза и дыхательные пути астронавтов.

Простое очищение щёткой по чувствительным зонам не принесёт результатов, потому что такую пыль можно только размазать по уплотнению или стеклу.

Я присел у нижней части скафандра, провёл пальцем по осевшему налёту и позвал Валентина Степановича и Андрея Фёдоровича. Один должен был понять то, о чём я собираюсь сказать, а второй — увидеть, где это будет мешать в реальной сборке и обслуживании.

— Нужно сделать съёмные части вот здесь и здесь, — сказал я, показывая на ботинок и голень. — Не части скафандра, а заранее выделить зоны, которые примут удар на себя. Что-то вроде пыльников или наружных чехлов. Накладки на нижние гофры. А ещё неплохо бы придумать очистку у люка.

Как и ожидалось, Валентин Степанович сразу понял, о чём речь.

— Чтобы человек не тащился с этим добром прямо в кабину?

— Именно. И по уплотнениям щёткой, чтобы не возить. Нужно что-то такое, чтобы сбивать пыль вниз и в сторону, на расходные поверхности, а не по кольцам и стеклу.

Он немного помолчал, а потом уточнил:

— У люка экран нужен?

— Думаю, да. Хотя бы самый простой. Чтобы пыль не летела обратно под ноги и внутрь.

Пыльники изготовили за двое суток в экспериментальной мастерской ЦПК. Через несколько дней они доставили первый комплект доработок. Съёмные пыльники на ботинки и голени с быстросъёмными замками типа «карабин», наружные чехлы на гофры и нижние сочленения скафандра, выполненные из ткани с водоотталкивающим и пылеотталкивающим покрытием, жёсткую щётку и простой брезентовый экран-рукав в зоне входа, чтобы сбиваемая пыль оседала в выделенном секторе.

По сути это ещё не был порт стыковки скафандра к корпусу или отдельная камера, но что-то отдалённо похожее. Именно такую задневходную схему НАСА позже и будет рассматривать как способ борьбы с лунной пылью.

Смысл стыковочного порта для скафандра, который будет встроен в корпус корабля, ровера или лунного модуля, заключался в том, что сам скафандр останется закреплён снаружи гермообъёма, а человек изнутри корабля сможет открыть задний люк скафандра, залезть в него, закрыть люк и уже потом отстыковаться наружу.

Проще говоря, сам скафандр не заносят в кабину. Человек будет входить в скафандр прямо через стенку корабля. Позже НАСА опишет стыковочный порт для скафандра как систему, при которой он пристыкован к транспортному средству и остаётся снаружи, а экипаж получает доступ к нему изнутри.

Доработанные скафандры прошли полный цикл испытаний на макете ЛК-2М, включая имитацию лунной гравитации — одной шестой от земного ускорения свободного падения. Экипаж провёл три тренировки подряд в новых условиях, и все проблемы были устранены или минимизированы.

Само испытание проходило следующим образом. Нас одели в «Кречеты», проверили герметичность, подключили к системе мониторинга. Подвесная система с противовесами компенсировала пять шестых веса скафандра и тела — так достигалась имитация лунной гравитации. В зале приглушили свет, включили имитатор лунного освещения: холодный, резкий свет без теней, чтобы проверить видимость в шлеме.

Мы вышли на площадку, покрытую серым сыпучим материалом — той самой «лунной пылью» из шахт. Под ногами она хрустела