Шрифт:
Интервал:
Закладка:
– Боже, Шаннон… – с трудом выговорил он, еще крепче обнимая меня. – Ты и представить не можешь, как бы я хотел там оказаться.
После этого мы замолчали, но это не было напряженное молчание.
Нет, оно успокаивало.
По-настоящему успокаивало.
Джонни обдумывал то, что я сказала. Он не закидывал меня вопросами. Он просто лежал рядом, время от времени о чем-то спрашивая, а потом думая над моим ответом, пока я думала над своей жизнью.
– Я помню только непрерывные крики и страх боли, – заметила я много позже, когда Джонни спросил о моем детстве.
Снаружи уже начинался день, наполняя комнату мрачным сероватым светом, а ни один из нас так и не заснул. Этот свет понемногу вливался в огромные окна, позволяя мне увидеть веснушки на предплечье Джонни, шрамы на суставах пальцев, вены, которые буквально вырисовывались под его плотной загорелой кожей.
– И еще пустоту в животе и страх… это самые привычные чувства. Мне даже казалось странным, если я не тревожилась. Я не привыкла чувствовать себя хорошо.
Я тяжело вздохнула и сосредоточилась на его пальцах. Они у него были длинные, с жесткими подушечками, и я все время их трогала.
– Я постоянно на грани, все время, я жду грусти, потому что привыкла к ней… я словно запрограммирована на это ожидание и живу с ним. – Поморщившись, я потрогала его большой палец и добавила: – Ну, по крайней мере, так говорят Патриция и Кармел.
– Патриция, социальный работник, – пробормотал Джонни, вспоминая ее имя, потому что оно уже звучало в моих ответах. Накрыв ладонью мою руку, он переплел наши пальцы, поддерживая меня. – А Кармел?
– Консультант из больницы, – пояснила я, потираясь носом о его руку. – Но я с ней встречалась только дважды и больше не собираюсь.
Рука Джонни, гладившая мой бок, замерла.
– Почему нет?
– Потому что мне предлагают довериться человеку, который там лишь потому, что ей платят за то, чтобы она меня выслушивала. Человеку, который ровно в пять вечера забывает обо мне или моих братьях. – Я качнула головой. – Нет, невозможно.
Джонни вздохнул, его рука снова пришла в движение. Он очень долго молчал, потом сказал:
– Мне кажется, ты все-таки должна с кем-то поговорить о том, что происходит у вас дома.
– Я это и сделала, только что.
– Нет, Шаннон, не со мной, – грустно ответил Джонни. – С профессионалом, у которого есть право изменить твою жизнь.
– Нет смысла, – возразила я.
– Мне кажется, есть.
– А мне кажется, ты ошибаешься.
– А как же Джоуи? – спросил Джонни, меняя тему.
Я на мгновение застыла, потом повернулась к нему лицом:
– Что ты сказал?
– Я сказал: а как же Джоуи? Кто поможет ему? – Он провел пальцем по моей щеке. – Ты сказала, дети теперь под присмотром и проходят игровую терапию. Твоя мама тоже ходит на свои сраные занятия по родительству. Даррен делает то, что может, а эта мразь, твой отец, в бегах. Но как же Джоуи? Он с кем-то видится? Если да, то им нужно поискать ему другого терапевта, потому что он уже везде облажался.
«Как же Джоуи».
Он спросил о Джоуи!
Три слова, которые в тот момент значили для меня больше, чем что-либо другое.
Приподнявшись на локте, я наклонилась к Джонни и прижалась губами к его губам.
– Спасибо, – прошептала я, отклоняясь, чтобы посмотреть на него.
Джонни растерянно нахмурился.
– За что?
– За то, что задал правильный вопрос.
– Ну… пожалуйста?
Что-то снова вспыхнуло в голове, оживая, – вопрос, который мучил меня уже несколько дней. Снова улегшись на бок, я опять ухватилась за его руку и некоторое время воевала сама с собой, набираясь храбрости.
– Можно задать тебе еще один вопрос?
Я и сама услышала дрожь в своем голосе, но заставила себя не дать задний ход.
– Конечно. – (Я услышала, как он зевает рядом со мной, ощутила его дыхание на своей шее, когда он крепче обнял меня, прижимаясь к моей спине.) – Спрашивай, вперед!
Ну, начнем…
– Почему я тебе нравлюсь?
Джонни застыл.
– Почему ты мне… что?
– Почему я нравлюсь тебе, – выдавила я едва слышно. – Почему?
Мне нужно было это знать. Я не хотела, чтобы он думал, будто я объект благотворительности или, хуже того, что нужно быть со мной просто из жалости.
– Ну… – Он умолк и, отодвинувшись от меня, сел на диване. – Ты это серьезно?
Я кивнула, желая, чтобы это как раз и не было серьезно, больше всего на свете желая, чтобы все обернулось шуткой, но зная, что этого не произойдет, потому что ответ был слишком для меня важен.
– Да… – Встав на колени, я повернулась к нему лицом. – Мне нужно это знать.
– Ты мне не просто нравишься, черт побери… – Покачав головой, Джонни потер подбородок и снова посмотрел на меня. – Шаннон, я люблю тебя.
У меня перехватило дыхание.
– Ты меня любишь?
Он медленно кивнул, посмотрев мне прямо в глаза:
– Охрененно сильно.
– Правда?
– Правда, – подтвердил он. – И я мог бы спросить об этом тебя, но себя мне не нужно спрашивать.
– Ох… – Я судорожно вздохнула. – Ладно.
Джонни вытаращил глаза:
– Ладно?
– Я просто… я думала, ты был здорово под кайфом в ту ночь, в больнице, – выпалила я, придвигаясь ближе к нему, пока мои колени не коснулись его обнаженных бедер. – Я думала, ты это не взаправду…
– Я определенно был под кайфом в ту ночь, – согласился он. – Но я определенно имел в виду именно это.
Мое сердце забилось быстрее.
– Да?
– Я люблю тебя, – быстро заговорил Джонни, и весь мой мир вздрогнул от повторения этих слов. – В настоящем времени. И я именно это имею в виду сейчас. Может, мне и не следовало этого говорить… может, я все на хер запутываю, говоря тебе это, когда у тебя такие дела в семье, но это правда. – Он беспомощно пожал плечами. – Я влюблен в тебя. Думаю, это уже довольно давно началось… жесть как давно, если честно. – Снова вздохнув, он добавил: – И это меня пипец как пугает, даже больше, чем мысль пролететь с молодежкой. Ты меня пугаешь сильнее, чем кто-либо когда-либо на поле.
– Ух ты… Поверить не могу, что ты вообще такое говоришь.
– Знаю. – Ему, казалось, было слегка не по себе, когда он добавил: – Глупо, да?
– Я тоже тебя люблю, – выпалила я, чувствуя, как все тело охватывает жаром. –
