– А я думаю, важно, – мягко произнесла мама. – Скажи то, что собирался сказать, милый. Я слушаю.

– Я… ну… я… – Дикие зеленые глаза Джоуи метнулись в мою сторону, потом быстро перескочили на Шаннон. И тут же на его лице отразилось бесконечное облегчение. – Все нормально, Шан? – прохрипел он, впервые проявляя признак искренней привязанности со вчерашнего дня. – Как вообще дела? – (Я видел, как он всматривается в сестру, изучая ее лицо, и в его взгляде отражается смесь стыда и боли.) – Ты в порядке?

– Да, Джо, – полным чувства голосом откликнулась Шаннон. И кивнула, прежде чем добавить: – А ты?

– Нормально, – таков был его ответ, потому что его дела были настолько далеки от хороших, насколько вообще можно представить. – Кавана, – он напряженно кивнул мне, – еще раз спасибо.

– Да ладно, – сказал я. – Не за что.

Чувствуя необходимость что-то сделать, я отпустил руку Шаннон и подошел к маме, попутно достав из микроволновки блюдо со сконами. – Пахнет обалденно, мам.

Схватив один скон, я затолкал его в рот, не обращая внимания, что он обжигал мне язык, пока я шел к кухонному островку. Сконы и в самом деле пахли изумительно, но я не поэтому заткнул себе рот. Я просто хотел, чтобы эти двое тоже что-нибудь поели.

– Джонни, где твои манеры! – выбранила меня мама, а потом куда мягче произнесла: – Джоуи, Шаннон, почему бы вам обоим не сесть и не позавтракать?

Ни один из них не тронулся с места.

Я оглянулся на настороженное лицо Шаннон, потом посмотрел на ее брата, и моя кровь разогрелась в венах до температуры лавы.

Боже мой, какого черта те люди сделали с этими детьми?

Поставив тарелку на мраморную столешницу островка, я выдвинул табурет, не спеша сел, похлопал по табурету рядом и мысленно сосчитал от пяти до единицы.

Четыре, три, два, один…

Как пугливый маленький жеребенок, Шаннон двинулась ко мне – а я на это и надеялся – и села на табурет рядом. Ей понадобилось три попытки, чтобы устроиться на высоком табурете, но в отличие от прошлого раза мы не были одни, и по вполне понятным причинам я не шелохнулся, чтобы поднять ее.

Прежде всего, моя мать восприняла все неправдоподобно хорошо, учитывая обстоятельства, и я не хотел спугнуть удачу.

Во-вторых, ее брат наблюдал за нами с таким видом, словно не знал, то ли стоит мне довериться, то ли придушить меня.

Когда Шаннон наконец уселась, я старательно улыбнулся ей. Она стала ярко-розовой и уставилась на столешницу, слегка ссутулившись.

Боже, да она опять всего боялась…

Как будто прошедшей ночи и не было, как будто она не сидела рядом со мной… У меня это в голове не укладывалось.

Джоуи выждал добрую минуту, прежде чем протяжно вздохнул и подошел к острову. Выдвинув табурет рядом с сестрой, он сел и оперся локтями о столешницу, покачивая головой и беспокойно дергая пальцами.

– Ну вот.

Мама поставила перед нами чайник с чаем и захлопотала, доставая из буфета чашки и блюдца, еще что-то, пока все не стало похоже на чайный прием в долбаном отеле.

– Ешьте! – ободрила всех она, занимая место напротив нас.

Не нуждаясь в поощрении, я радостно набил рот всякой всячиной, до какой и не дотронулся бы во время тренировок, – но Шаннон и Джоуи не шелохнулись.

– Ну же! – Придвинув к ним блюдо, мама ободряюще улыбнулась. – Я обижусь, если вы ничего не попробуете.

Краем глаза я видел, как они молча переглянулись. Не прозвучало ни слова, но я знал, что между ними что-то произошло.

А потом они оба одновременно потянулись к тарелке со сконами.

Спасибо, Господи!..

В глазах моей матери вспыхнуло облегчение, когда она через край чашки с кофе наблюдала за тем, как Линчи поглощают выпечку. Ее полные слез глаза обратились ко мне, а я кивнул: «Понимаю».

Чуть заметно качнув головой, мама опять навесила на лицо ослепительную улыбку и принялась за то, что умела делать лучше всего, – болтать и совать нос в чужие дела. У этой женщины был особый дар, она умела создать беседу абсолютно из ничего. Я понятия не имел, что в моем случае пошло не так, почему именно этот ген проскочил мимо меня, но, наблюдая за беспечным разговором мамы с ними обоими, я был ей благодарен.

Благодарен за то, что она была здесь.

Благодарен за то, что она не взорвалась, когда поняла, что я спал рядом с девушкой.

Благодарен за то, что она была моей мамой.

– Джонни, – обратилась она ко мне примерно через час этой пустой болтовни. – Нам скоро идти. У тебя через час физиотерапия.

Мое сердце упало куда-то в низ живота.

– Я… – Помолчав, я посмотрел на Шаннон, потом на маму. – Мне не обязательно идти.

Мамины брови удивленно взлетели.

– Не обязательно?

Я колебался какую-то долю секунды, но этого хватило, чтобы Шаннон спрыгнула с табурета и заявила:

– Нам пора, Джо.

– Да. – Тряхнув головой, Джоуи встал. – Нам пора.

– Вам незачем уходить, – заторопился я, испугавшись необходимости отпустить ее. – Мне не обязательно идти на физио, это совсем не важно! Я вполне могу пропустить один день. Меня это не убьет.

– Нет, ты должен пойти, – возразила Шаннон. – А нам нужно домой. – Она посмотрела на брата. – Верно?

На этот раз настала очередь Джоуи колебаться; он замер посреди моей кухни с таким видом, словно внутренне сражался сам с собой.

– Верно, – наконец напряженно произнес он. – Домой.

– Я отвезу вас обоих, – вмешалась мама, строго посмотрев на меня, когда я открыл рот, чтобы возразить.

Я в волнении провел рукой по волосам:

– Но я просто…

– Все прекрасно, Кавана, – сказал Джоуи, многозначительно глянув на меня. – Ты достаточно сделал, чел.

Нет, недостаточно.

Я и половины не сделал.

22. Низвержение

ДЖОННИ

Я сжимал ее руку крепче, чем следовало, но не мог сдержаться. Я чувствовал, что везти ее домой было адски неправильно. Даже сейчас, сидя на заднем сиденье маминого «ренджровера» вместе с Шаннон и с Джоуи на переднем, я пытался совладать с чувствами, разрывавшими меня. Неправильно, неправильно, неправильно. Это все, о чем я мог думать, пока мама везла нас в сторону района Шаннон.

У меня на лбу выступил пот, и тело буквально гудело от такого количества чувств, с которым я просто не умел справиться. Мне казалось, я вот-вот взорвусь, мне хотелось кричать: «Не возвращайся туда!» Мне хотелось умолять маму что-нибудь сделать. Чтобы остановить это.

Логика твердила, что нужно пойти на физиотерапию, собрать себя в кучу, держаться чертова плана. Проблема