— Убить… Его и Гупу, — нехотя отвечает Миша. Он не прикоснулся к еде, он опять закуривает, и Горохов, видя это, отбирает у него полупустую пачку. — Хватит уже, это мои последние сигареты, — и добавляет: — Ты должен отвести мою жену на север, Шубу-Ухай, ты мне обещал.

— Я помню… Ага, — отвечает Шубу-Ухай и продолжает курить. Он кивает: отведу. — Но ты лучше возвращайся, Андрей, нам вдвоём легче будет на север идти.

Видок у него кислый, и Горохов думает, как бы поддержать его, что ему сказать, но не находит нужных слов и только говорит:

— Ладно, жди, — и тут же добавляет: — Но только шесть суток.

Больше им не о чем говорить до того самого момента, когда с дюны спускается Аяз. Тогда Миша открывает дверь, вылезает из кабины, уступает ему место.

— О, как у вас тут хорошо! — Оглы рассматривает кабину грузовика, который, возможно, скоро станет его. Он подносит руку к кондиционеру. — О, хорошо дует.

«Дует отлично».

Уполномоченный глядит, как Аяз укладывает свой небольшой рюкзак за спинку кресел. Усаживается поудобнее, потом смотрит на Горохова: всё, я готов ехать. И тогда Шубу-Ухай говорит:

— Ну, я жду тебя.

— Жди, Миша, — отвечает Горохов, улыбнувшись товарищу. И тот закрывает дверь кабины.

— Ну, Оглы, — уполномоченный включает первую передачу. — В какую сторону рулить?

А тот, посмотрев на него странным взглядом, вдруг говорит:

— «Оглы» — это не имя.

— Не имя? А что же это? — удивляется Андрей Николаевич.

— Это значит… Что-то типа обозначения отчества. Моя фамилия Халип, имя Адыль, а имя моего отца Аяз. Оглы значит сын Аяза.

— О, как у вас всё непросто, значит, и я, и Миша звали тебя неправильно; ладно, исправимся, — говорит Горохов понимающе. — Ну так что, Халип Адыль Аяз Оглы, куда ехать?

Тот опять смотрит на него странно и потом наконец произносит:

— Сначала на юг, километров двенадцать или пятнадцать, а там будем смотреть.

«Будем смотреть? У тебя, дружок, не только имя непростое, у тебя ещё поиск пути особенный».

Но спорить с ним Горохов не собирается, он выводит машину из тени большой дюны на уже не столь обжигающее солнце и берёт курс на пологий участок между барханами, который как раз находится в южном от них направлении. А ещё он на прощание смотрит в зеркало заднего вида и видит Шубу-Ухая, которой вышел из тени дюны и глядит вслед удаляющемуся грузовику.

⠀⠀

Глава 46

Оглы. Горохов всё равно зовёт его про себя так. Карие глаза, чёрные волосы без седины, медная кожа. Оглы смотрел вперёд, покачиваясь в такт грузовику, который переваливался через «хвосты» барханов, этот человек, судя по всему, развлекать Андрея Николаевича разговорами не собирается.

«Неужели пять суток сможет промолчать?».

Уполномоченного это не устраивает.

«Морщин почти нет, респиратор рваный какой-то, старый. Одежда плохая. Ботинки — шнурки не завязаны. Его вообще не напрягает пустыня, шестьдесят градусов в тени… Он расслаблен, — Андрей Николаевич нет-нет да и бросит взгляд на попутчика. — Проказу вылечил, говорит. Как? Если в городе расскажет, как это сделать, денег получит больше, чем просил у меня, — машина взбирается на небольшое плато, тут нет песка, грунт почти ровный, уполномоченный топит педаль газа, пока позволяет пустыня. Но всё равно поглядывает на попутчика. — Он как минимум ровесник Миши, но и близко не выглядит, как охотник. А винтовка его! Он её не чистил… месяц? Магазин затёртый. Пыль на затворе смешалась со смазкой, он в деле может просто заклинить, причём в любой момент. Или он не пользуется оружием? А варана как добыл? Или это ему Гупа помогла?».

Вопросы, вопросы, вопросы… У Горохова их десяток наберётся, не меньше.

Нужно начать с ним говорить, уполномоченный не сомневается, что этот человек — кладезь ценнейшей информации.

«Нужно найти тему — по делу, по существу, чтобы не казалась простой болтовнёй».

И он её находит:

— Адыль… Пока к тебе ехали, видели следы даргов… Их тут много?

— Нет, не много, — коротко отвечает Оглы. Он даже не посмотрел в сторону Андрея Николаевича.

— Но всё-таки есть, — констатирует уполномоченный. — Нужно держать оружие наготове. Ночью ехать нужно аккуратно? Скоро нужно будет фары включать. Или поедем медленно, на малых оборотах и на подфарниках?

— Нет… — Оглы, кажется, ни о чём не волнуется. — Езжай спокойно.

— Спокойно? — сомневается Горохов. — Вообще-то не хотелось бы получить пулю в лобовое стекло.

— Никаких пуль не будет, — заверяет его Адыль.

— Не будет? — не верит Андрей Николаевич.

— Нет, — отвечает Оглы и наконец начинает говорить развёрнуто. — Сильные племена уходят на восток, на Пермь, там перебираются на правый берег, находят оружие и уже оттуда идут на север. Западные племена тоже идут на север, но отсюда они в двух сотнях километров, к нам не заходят. У нас тут остаются только мирные дарги, у них нет оружия.

«Мирные дарги».

Уполномоченный первый раз слышит такое выражение. Впрочем, он до сих пор не видел и того, чтобы самка дарга жила с человеком. И это ещё одна тема для разговора.

— А твоя Гупа… Она из мирных даргов?

— Из мирных, — отвечает Халип Адыль Аяз Оглы.

Сказал — и всё, закрыл тему и замолчал. Но Горохов отставать от него не собирается, он хоть уже и не работает в Трибунале — ну, скорее всего, — но привычка собирать информацию никуда не делась.

— А кто ей половину головы отстрелил?

Вот теперь Оглы на него взглянул прежде, чем ответить:

— Солдаты.

Одно слово, и… он опять закрывает тему. Но Горохов не собирается сдаваться, мало того, он чувствует, что эта тема чуть-чуть — чуть-чуть, — но задела попутчика; кажется, Гупа для Аяза не безразлична, и уполномоченный пытается вызвать в нём реакцию:

— Чёртовы животные, полбашки пулей снесло, а она не сдохла. Вот бы людям так.

Оглы, кажется, не слышал его последней фразы, он только указывает в стекло рукой:

— Вон у того бархана, в конце… сворачивай на запад.

Солнце уже садится, но его света ещё вполне достаточно, чтобы заставить Горохова жмурить глаза, даже затемнённое лобовое стекло не помогает, и он надевает свои дорогие очки. И ещё почти полчаса ведёт машину на запад. Молча.

А через полчаса, когда солнце окончательно спустилось за горизонт, Аяз говорит ему:

— А теперь снова надо ехать на юг.

Андрей Николаевич делает так, как он просит, и, раз местный уверяет, что дарги тут не опасны, включает все фары, в том числе и те, что расположены на крыше кабины.

Теперь, после