это их лежбище, и единственный, кто может привести сюда людей от Церен… Ну, того же Ивана, к примеру.

Миша несколько секунд думает и, видимо, соглашается с уполномоченным. Он понимающе кивает и тут же спрашивает:

— А что, Гупу тоже убивать?

— Конечно. — Говорит Горохов и тут же сам спрашивает. — Миша, как ты думаешь, ты от неё в пустыне сможешь уйти?

— Пешком? — Шубу-Ухай даже засмеялся. — Да разве от дарга по песку сможет человек уйти? Она отсюда до Семнадцатой заставы добежала часов за тридцать, разве ж человек так может?

Горохов кивнул: вот то-то и оно. Хотя он как раз думал, что Гупа бежала к заставе из другого места. Но вслух это озвучивать не стал.

— Убей её сразу, — продолжал он. — Она не даст тебе уйти отсюда живым.

— Думаешь? — кажется Шубу-Ухай всё ещё сомневался.

— Думаю, — продолжает уполномоченный. — Ты видел, что она ходит по степи без оружия?

— Ага, вот и я так думал. Но она дарг, её другие дарги не тронут, — разумно предположил охотник.

— А сколопендры? А варан?

— Э, — тут Миша был вынужден согласиться. — Сколопендре ты ничего не докажешь. Дарг ты, не дарг, обожжёт кислотой — и всё, считай, мёртвый через полчаса. Вот тут и было мне странно, что она без оружия прибежала.

— Так она с оружием прибежала, — заверил его Горохов.

— С оружием? — не поверил Миша.

— Да, я её тряпку тронул…

— Ага, ага, я помню, — вспоминал Миша. — Она ещё орала: «не трогать, не трогать!».

— Орала, орала… Вот в тряпке было что-то твёрдое и весомое, плоское. И, скорее всего, это был не камень, — продолжал Горохов.

— А что же? — удивился Миша.

— Ну, что-то небольшое… — Горохов прикидывает. — Либо армейский десятимиллиметровый, либо вообще «Шквал». Я не разобрал, не дала… Вырвала из руки.

Шубу-Ухай сначала молчит и лишь смотрит на уполномоченного, а тот ему и говорит:

— Так что убивай её сразу… — и говорит убедительно: — Миша, не раздумывай, она раздумывать не станет.

— Э-э, — наконец тянет охотник почти восхищённо и при этом уважительно покачивает головой. — Каждый раз удивляюсь тебе, Андрей, какой ты умный.

— Ну а раз я умный, — говорит Андрей Николаевич, — делай так, как я тебе говорю.

⠀⠀

Глава 45

Теперь, после этих разговоров с Мишей, он что-то расхотел спать, пошёл заливать бак, проверять ходовую, выбивать фильтры, а Шубу-Ухай «помогал», торчал рядом с уполномоченным под адской жарой и всё спрашивал и спрашивал:

— Значит, мне нужно в Тёплую Гору?

— Найдешь там Галину, — отвечал ему Горохов.

— Ага, ага… А вдруг она там не одна?

— Вдруг-не вдруг, а найдёшь ту Галину, что помнит Анатолия. Она одна живёт, у неё дети и огородик с тыквами. На городском пропускном пункте работала… В общем, найдёшь, — немного раздражался Андрей Николаевич: ну не так уж и много Галин в оазисах живёт, имя редкое.

— Ага, — кивал Миша, запоминая. — А с нею должны быть ещё два мужичка, Мурат и Петя.

— Да, должны, но это вовсе не обязательно, — Горохов поставил фильтр и закрыл кожух.

— А таблетку на второй день пути одну выпить, а на третий две? — он присел рядом с уполномоченным, который решил чуток подтянуть ремень на генераторе.

— Если сможешь пробежать сто десять километров за три ночи без таблеток — беги без них, но имей в виду, — он обвёл рукой барханы, — время воды прошло, теперь жара будет только нарастать.

— Ага, — соглашается Миша, — да, я перед выходом выпью воды литра четыре, двадцать возьму с собой. Должно на трое суток хватить.

Миша уже смирился, что его не берут за веществом, и, кажется, всерьёз думал о большом пешем переходе, вот только сможет ли он убить Гупу? В этом Горохов сомневался. И поэтому ещё раз сказал:

— Миша, если не избавишься от Гупы, можешь ни о чём и не думать даже. Никуда ты не уйдёшь.

— Да, я уже понял, — невесело отвечал охотник. И это его настроение внушало уполномоченному сомнения, что Шубу-Ухаю удастся отсюда выбраться, если он сам не вернётся.

«Да-а, Мише-то без меня не справиться. Придётся мне как-то выживать».

Солнце было ещё высоко, и он решил ещё раз проверить их местоположение. Он достал из тайника секстант, взобрался на ближайший бархан и стал сводить солнце с горизонтом. То, что Оглы мог видеть его манипуляции, его заботило мало. Ничего, пусть видит, а ещё Оглы мог просто не знать, что он делает, ведь очень немногие люди могли пользоваться секстантом, да и вообще знать про этот прибор. А карта… Карта была у него в голове, и он с высокой долей вероятности ещё раз убедился в правильности своего первого предположения о месте их пребывания.

Но его начала разбирать усталость: почти весь день он провёл за рулём, и путь по пустыне для водителя, даже для опытного, был занятием непростым. А ещё нужно было учесть то обстоятельство, что ему предстояла и ночь за рулём.

— Надо поспать хоть немного, — наконец произнёс Горохов, пряча секстант во фляжку.

Они вернулись с адской жары в уже охлаждённую машину, и от удовольствия Миша даже закряхтел. Да, попасть с шестидесяти градусов в тридцать пять — настоящее удовольствие.

— Андрей, дай сигаретку, — попросил Миша, и Горохов отдал ему всю пачку: кури; а сам снял пыльник и, настроив кондиционер, поудобнее устроился на широком водительском кресле.

Миша, кажется, так и не заснул: в пепельнице шесть окурков, а в кабине совсем прохладно, не больше двадцати семи градусов. Шубу-Ухай, увидав, что уполномоченный открыл глаза, обрадовался.

— Проснулся? Аяз сказал, что через полчасика можно ехать.

— Чем это пахнет? — интересуется уполномоченный.

— А, так это Аяз мясо уже принес и воду. Мясо я сюда положил, — Миша указывает на заднюю полку за сиденьями, — там оно, пахнет вкусно, да? А воду я в кузов бросил.

И тут Андрей Николаевич чувствует, что ему нужно откашляться, он вываливается из кабины машины и, даже не закрыв дверь, выпуская из кабины прохладу, начинает кашлять. Кашлять и выплёвывать слюну с кровью. Проходит, наверное, две минуты, прежде чем кашель прекращается. Теперь он может дышать.

Горохов смотрит на часы: седьмой час. Он собирается ещё раз, оглядывает своё оружие, достаёт рюкзак, пакет с провизией, раскладывает её и говорит:

— Нужно поесть побыстрее, да ехать.

— А чего ты торопишься? — Андрей Николаевич чувствует, что Миша не хочет, чтобы Горохов оставлял его тут.

— Хочу засветло проехать побольше, — отвечает уполномоченный и отрезав большой кусок вяленой птицы, спрашивает: — Так ты помнишь, что нужно сделать, если я не появлюсь в