Александр подошёл к тайному ходу и начал неспешно спускаться по ступенькам, не дожидаясь её и не давая ей времени на раздумья и возражения. Долю секунды девушка медлила, но затем любопытство победило, и, накинув шаль, она спустилась следом.

Юноша дождался её внизу.

Они прошли узкий коридор и вышли в широкий, и молодой человек предложил ей согнутую в локте руку.

— Я подумал, тебе не помешает прогулка. Сидение в комнате рождает в твоей милой головке всё новые странные законы и идеи, так, глядишь, и от меня ты начнёшь что-то требовать...

— Ничего не начну, и идеи не странные...

Они прошли знакомый поворот, по которому Софи когда-то с подругой проходила к гроту, и свернули в узкую арку. С бешено бьющимся сердцем Софи пыталась одновременно запомнить дорогу, рассмотреть всё вокруг и не потерять нить разговора.

Разговор был ни о чём, обычная светская болтовня. Так разговаривать они могли бы и гуляя по центральным улицам столицы.

Что ему надо? Не позвал же он её на прогулку только для того, чтобы обсуждать погоду и её «бредовые» идеи по возрождению Миэлнии. Вдруг он сейчас заведёт её куда-нибудь и оставит, а она уже запуталась в бесчисленных коридорах. Сможет ли она найти выход на этот раз? Паника начинала подступать к ней, вот она уже протянула к ней свои сумрачные руки...

Он продолжал что-то говорить, но она уже и не пыталась слушать, её мозг лихорадочно соображал. Александр явно чувствовал себя в пещерах как дома и знал дорогу, а она — нет.

— Я немного устала, давай повернём назад.

Александр недоверчиво посмотрел на неё.

— Как скажешь.

Они развернулись и пошли в обратную сторону. Софи немного расслабилась, может, он действительно хотел просто прогуляться... Но через три поворота ею вновь овладела паника, и цепкими руками сдавила горло. Они шли не назад. Софи точно помнила, что коридора со стеной из кирпича они не проходили. Она резко остановилась:

— Мы идём не туда! — воскликнула она, чуть не плача. — Ты ведёшь меня не назад!

— Успокойся, мы просто идём короткой дорогой, — Александр выглядел обеспокоенным.

— Дурак! Я блуждала по этим коридорам одна три дня! По-твоему, я хочу находиться здесь ещё дольше? — её голос сорвался, начиналась истерика. — По-твоему, это нормально: привести меня снова сюда и водить по коридорам? Я тогда думала, что останусь здесь навсегда! — и она с силой ударила его в грудь. Он не отстранился и даже не попытался её остановить, а лишь обнял за талию, а она продолжала колотить его и выкрикивать ругательства и проклятия. — Гадкий самовлюблённый болван! Я тебя ненавижу! Ты всё это специально! Ты специально притащил меня сюда, чтобы я вновь очутилась в этом кошмаре с бесконечными коридорами! Мне было так страшно...

Так они и стояли: она то колотила его руками, то просто плакала и кричала, а он, нежно держал её за талию, и не давая вырваться и убежать. Вместе со слезами Софи покидали страх, паника и отчаяние, поселившиеся в её душе; его крепкие руки дарили ей уверенность.

Наконец она выбилась из сил и позволила ему притянуть себя ближе. Теперь она видела лишь то, как слезы оставляют на его безупречной белой рубашке мокрые пятна с неровными краями. Он нежно провёл рукой по её волосам, вытащил из кармана платок и вложил ей в руку.

— Иди сюда, — Александр, по-прежнему прижимая её к себе, повел туда, где находилась стена из кирпича, — здесь мы можем присесть и отдохнуть, потом я отведу тебя назад в комнату.

Она молчала и позволяла себя вести. Они прошли сквозь кирпичную стену и очутились в небольшой комнате с камином и туманным потолком. Тут было прохладно, и Софи плотнее завернулась в шаль.

— Сейчас я разожгу огонь, — взмах руки, кольцо блеснуло красным, и в камине заиграли языки пламени.

Они уселись на небольшой старомодный диванчик. Александр продолжал обнимать девушку, а Софи не сопротивлялась его объятиям и не обращала внимания на кольцо, в свете камина, мерцавшее красным.

В первые за долгое время она не чувствовала себя одинокой и беззащитной, казалось, что эти руки смогут её спрятать и укрыть от всего. Так бы и просидела вечность...

Она подняла глаза на него, а он тыльной стороной ладони стёр слёзы с её щёки. Его карие глаза смотрели ласково и нежно.

— Прости за истерику...

— Ничего, — Александр усмехнулся, — по правде, этого-то я и добивался.

Наваждение улетучилось. Софи убрала его руки и отсела подальше на диванчике, скрестив свои, готовясь отбивать его остроты.

— Ты слишком много на себя берешь. Ты не мог знать, что так получится.

— Я предполагал, что твоя амнезия вымышленная, — он лениво развернулся к ней, облокотившись рукой о спинку дивана. — Ты с таким упорством лгала, что ничего не помнишь.