— Я оставлю ваших дочерей у себя и взращу их как собственных... Я научу их своей магии и помогу раскрыть их магию...

— Но у Миры нет магии, — возразил Елисей. Остор же промолчал: за Элайзой, как и за ним самим, водились странности, о которых не принято было говорить вслух.

— Нет магии? — старуха рассмеялась. — Она есть, и она крепнет! Ей стоит научиться управлять ею, иначе она поглотит её.

— НЕТ! — на землях Елисея боролись с колдовством всеми методами. — Этому не бывать! Я не допущу этого! — и он выхватил меч и замахнулся на старуху. Но в ту же секунду Остор выхватил свой меч и встал на её защиту.

— Я согласен, — закричал Остор. Мысли о том, что его малышка Элайза научится управлять магией и добьется могущества, нравились ему, и такой шанс нельзя было упускать.

Елисей же ещё долго спорил и угрожал колдунье, но всё же согласился на её условия.

Колдунья получила свои земли, раскинувшиеся от далеких гор до равнинных пастбищ. А после смерти князей к ним присоединились и их земли. Так образовалось государство Миэлния и обрело двух своих первых принцесс.

***

Софи собиралась прочитать другую легенду — историю возникновения пещер Печоры, но начала с этой. Благо, вся ночь впереди, и на изучение легенд у неё полно времени. Она перевернула страницу и рассмотрела иллюстрацию к следующей истории: на ней были изображены люди, бегущие с факелами в пещеру, а девушка со светящимися белыми волосами протягивала вперёд руки, будто приглашая их.

Софи вглядывалась в лицо девушки, пытаясь уловить хоть какое-то сходство — ведь Мирослава была её далёким предком. Но ничего особенного она не находила — похожей на неё могла быть любая другая девушка славянской внешности. «Может, это и не мой предок, особой уверенности в том, что я наследую престол Миэлнии по праву, нет», — и она перевела взгляд на кольцо. Оно по-прежнему блестело безупречным красным блеском и не слушалось свою хозяйку.

Странный звук отвлек девушку от раздумий. Какой-то тихий стук... Но стучали определённо не в дверь. Софи напряглась и вся обратилась в слух. Стук повторился. Стучали откуда-то снизу. Девушка откинула тёплый плед, слезла с диванчика на пол и подползла к тому месту, где располагался тайный ход. На секунду ей показалось, что это Тея вернулась раньше из Югорта, но она быстро отмела эту мысль.

— Кто это? — прошептала она в дырку в полу.

— Открывай, медведь пришёл, — голос был насмешливым и весёлым. Его она не перепутает ни с чьим другим.

— Сейчас.

Девушка пробежала через всю комнату и забежала в спальню — надеть домашнее платье вместо халата, по пути не забыв без особых церемоний запихнуть историю Миэлнии поглубже под диван.

Затем вернулась, поправила волосы, надавила на половицы в нужных местах и повернула канделябр. Половицы тихонько скрипнули и расступились в стороны, образовав проход.

Александр лениво привалился к стене и смотрел на неё снизу. Он был, как всегда, безупречно одет, и его белая рубашка маячила светлым пятном в темноте коридора.

— Я уж было подумал, что у тебя заложило уши.

— А я думала, что стучаться по ночам к девушке в комнату неприлично! — обиженно воскликнула Софи, но всё же позволила ему подняться.

— Неприлично девушке впускать мужчину к себе ночью, — усмехнулся он, — а вот стучаться вполне.

Щёки Софи вспыхнули.

— Зачем ты пришёл?

— Пригласить тебя на прогулку.

— Ночью?

— Увлекательные прогулки по Печоре лучше совершать ночью, вдали от посторонних глаз.

— Вообще-то, только истинные короли и королевы могут ходить по Печоре, не подвергая себя опасности! — Она вздернула голову.

— Да, кстати об этом, спасибо, что напомнила, — Александр вздохнул и продолжил: — Ты ведь занимаешь мой трон.

Софи закатила глаза. Его нахальство порой выводило её из себя.

— Ну, так идём? Или ты боишься, что не истинная королева?

— Бояться следует тебе, а не мне! — парировала Софи. На эту ночь у неё были другие планы, но его предложение интриговало и манило. Ей до безумия хотелось снова очутиться в Печоре и рассмотреть всё как следует, но в то же время — это место по-прежнему снилось в кошмарах, да и идти куда-то с Буровым без сопровождения было безумием.

Блеск камня на перстне, едва уловимое движение рукой юноши — и вот уже шаль маячит у неё перед носом.