в креслах. У тех, кто стоял, почернели метки под одеждой. Облегчение пришло только когда они повернулись к выбранным храмом партнёрам. Формула работала именно так, как сказала Селина.

Рейнар закрыл корзину своим телом. На его руках появилась чешуя.

— Не меняйте форму! — крикнула я.

Не знала, слышит ли он сквозь звон.

Я опустилась на пол и приложила пальцы к серебряной линии. Вибрация шла не сверху. Колокол только распространял тон. Управляющий импульс поднимался снизу, из-под центрального помоста.

В схеме Сая была чаша. На деле под ней находился отдельный управляющий узел, скрытый под камнем.

— Под помостом! — крикнула я Арлену. — Главная пластина под Дареном!

Северин услышал.

Он поднял руку для второго удара.

Чёрные ветви поползли к корзине ребёнка Кассен.

ГЛАВА 28. СВОБОДНЫЙ ВЫБОР

Арлен первым нашёл технический люк.

Он находился за креслом председателя и открывался храмовым ключом. Томас выбил замок рукоятью меча. Под помост вела узкая каменная лестница.

— Я с вами, — сказала я.

— Вы едва слышите, — возразил Арлен.

— Поэтому знаю направление вибрации. Несса, пластину и образец Селины. Томас, нужны инструменты, чтобы снять обсидиан.

Рейнар поднялся у корзины.

— Я несу ребёнка.

— Останьтесь у стены.

— Ветви идут к нему. Внизу экран может гасить чистый ритм Кассен. Он нужен вам как сравнение.

— Форму не менять.

— Не буду, пока есть другой способ.

Это не обещание не менять. Только порядок выбора.

Селина спустилась с нами. Стражница поддерживала её под локоть.

— Вам безопаснее наверху, — сказала Несса.

— Моя кровь в контуре. Мой отказ должен быть на пластине.

Под помостом находилась круглая камера. Серебряные трубки сходились к столу, закрытому чёрными пластинами. За рычагами стоял Сай Марен. Я узнала его по архивному портрету: узкое лицо, белая прядь у виска. Он постарел, но был жив.

Рядом двое храмовых техников удерживали центральное колесо.

— Не приближаться, — сказал Сай. — Разрыв контура во время работы остановит сердца наследников.

— Ложь? — спросил Томас у Нессы.

— Резкий разрыв может усилить боль. Не обязательно остановит сердца. Сначала снизить опорный огонь.

Наверху Дарен ревел в серебряных захватах. Второй удар ещё не произошёл, но бронза гудела от первого.

Томас приказал техникам отойти. Один подчинился. Второй выхватил нож. Стражница Селины ударила его дубинкой по запястью. Сай дёрнул рычаг.

Чёрные линии на столе стали толще.

Селина вскрикнула и схватилась за метку.

— Я отзываю согласие! — сказала она. — На связь, колокол, кровь и опорный огонь. На всё.

Несса положила её ладонь на чистую свидетельную пластину. Не привязала нитью — только собрала каплю крови из уже открывшейся метки.

— Разрешаете использовать одну каплю для официальной демонстрации состава? — спросила она.

— Разрешаю. Только для демонстрации и лечения.

Арлен записал слова и время.

Сай усмехнулся.

— Она дала согласие три месяца назад.

— Согласие отозвано, — сказал Арлен. — По закону вы обязаны остановить процедуру.

— Закон не понимает сердечного огня.

— Зато понимает слово «нет».

Томас перевернул стол. Под ним обнаружилась железная рама. Четыре обсидиановые пластины закрывали серебряный центр, оставляя узкие каналы для запаздывающего импульса.

— Экран, — сказала я. — Он не даёт системе увидеть основной ритм целиком.

Томас вставил меч между рамой и первой пластиной. Металл согнулся.

— Нужен рычаг.

Арлен принёс обломок крепления люка. Вместе они подняли край. Обсидиан треснул, но не вышел.

Сай бросился к запасному гонгу.

Стражница сбила его с ног. Томас прижал к полу.

— Снимайте остальные, — сказал он Арлену. — Этого держу.

Наверху раздался голос Северина:

— Второй удар!

Дарен ответил рёвом:

— Нет!

Огонь в центральной трубе ослаб. Он пытался отозвать опорный импульс, но серебряные захваты проводили остаточное пламя из его тела.

Колокол качнулся.

Рейнар поставил корзину за каменную опору и накрыл войлоком. Чёрная ветвь уже спускалась по трубке к ребёнку.

— Нужен чистый ритм, — сказала я. — Пока экран не снят, ветвление не увидят официальные линии.

— Используйте меня, — сказал Рейнар.

— Нет. Ваш канал повреждён.

— Ребёнка тогда.

— Только поверхностно. Без огня.

Арлен снял вторую пластину. Под ней серебро было исписано чёрными кругами. Несса капнула кровь Селины на свидетельную поверхность. Четыре ветви проявились сразу.

Я достала малый отцовский камертон. Правым ухом слышала гул, левым — ничего. Для глубокого разделения требовались оба. Но нам не нужно было вести ребёнка или лечить. Требовалось подать в открытую часть системы один чистый живой ответ.

— Согласие опекуна, — сказала я Арлену.

— Разрешаю поверхностное считывание ритма ребёнка Кассен без огня и без прямого контакта, только для судебной демонстрации, — ответил он.

— Моё согласие: один цикл, прекращение при любом изменении дыхания.

Рейнар открыл корзину. Драконёнок поднял голову и клацнул зубами по войлоку.

Я ударила камертон.

Чистый двойной спад Кассен прошёл по серебряной трубке. На открытой части стола возникли две ровные линии.

Запаздывающий импульс поднялся из-под оставшегося обсидиана и попытался лечь поверх. Не совпал. Чёрная ветка отделилась от живого ритма и пошла к пластине Селины.

— Свидетельная система фиксирует два разных источника, — сказал Арлен. — Записываю.

Несса добавила каплю из запечатанного храмового флакона. Чёрное ветвление повторило рисунок метки.

Третья обсидиановая пластина вышла из рамы.

Серебряные линии под всем залом стали видны. На каждой основной ритм наследника шёл отдельно, а чёрный запаздывающий — из центрального управляющего узла. Это уже наблюдали не только мы: рисунок поднялся по трубкам на большой официальный щит над помостом.

Галереи увидели подлог.

Северин тоже.

Он спустился в камеру, отбросив гражданского стражника огнём. На руках и шее появились серебристые чешуйки.

— Вы разрушаете систему защиты, — сказал он. — После следующей войны вспомните этот день.

— Система связывает боль с послушанием, — ответила я.

— Потому что дома не умеют выбирать мир. Я дал им безопасные союзы.

— Без согласия.

— Согласие меняется под страхом, амбициями и похотью. Порядок должен быть устойчивее.

Он поднял ладонь к свидетельной пластине.

Я поняла, что собирается сжечь её.

— Назад! — крикнул Рейнар.

Северин дал огонь.

Рейнар изменился между одним вдохом и следующим.

Человеческое тело вытянулось, тёмно-красная чешуя закрыла руки и грудь, раскрылись чёрные крылья. Полная форма продержалась несколько секунд — слишком большая для камеры, тяжёлая, с ещё не зажившей полосой на груди.

Он накрыл меня, Селину и пластину крылом.

Огонь Северина ударил в чешую. Запахло кровью и горелой тканью. Рейнар не ответил пламенем. Только держал.

Гражданская стража ворвалась следом за Северином. Арлен указал на него.

— Задержать за нарушение судебного запрета, нападение на свидетелей и уничтожение доказательств.

Храмовые охранники наверху колебались. Потом председатель суда повторил приказ.

Трое сложили оружие. Остальные попытались уйти к боковым выходам.

Северин дёрнул последний рычаг.

Колокол пошёл на второй удар.

Дарен вырвал одну лапу из захвата.