выходу, но наткнулся на дядю. Путислав слушал усиливающийся в шатре шум и светился от злобного торжества. В отместку за убийство пленных суздальцы и владимирцы требовали немедля идти на эрзян и истребить их всех до единого. Ярость остальных была не столь сильна, но и они соглашались с тем, что Пургаса должно казнить лютой смертью другим в назидание. Все требовали начать поход как можно скорее и очень огорчились, узнав о том, что в ближайшее время это невозможно. Казнив Мечеслава и бывших с ним воинов, эрзяне тотчас ушли. Русичам досталось только опустевшее становище, в котором они нашли Артемия и тела убитых. След врага уходил на восток. Ростовский князь с дружиной прошел по нему верст пять. Дальше след делился, разветвляясь в разных направлениях. Василько Константинович потерял его в путанице лесных дорог и тропинок. Пытался отыскать, но сгущались сумерки и началась метель. Ростовская дружина вернулась ни с чем.

– А эрзянам этим будто ворожит кто! – воскликнул Ярослав Всеволодович.

Великий князь укоризненно глянул на младшего брата и, обратившись к обществу, сказал, что Пургас побоялся сразиться с князьями. Он распустил войско, и то разбрелось по своим лесным твердям.

– А как же булгары? – удивился Ярослав. – Они же ему обещали подмогу! Ты сам говорил, что они соберутся и тут-то мы сразу всех и одолеем!

– Булгары сюда не явятся, – хмуро ответил Юрий Всеволодович. – На них мокшане всей силой исполчились. Ко мне от них гонец приезжал. Говорит, идут они по льду Суры прямо на Волгу. Ведет их князь Пуреша. Булгарам сперва с ним придется сразиться, а уж потом с нами. Но я так мыслю, – великий князь усмехнулся, – не сдюжить булгарам против мокшан. А значит и ратиться с ними не станут. Вернутся восвояси не солоно хлебавши.

После этих слов какое-то время все молчали, обдумывая услышанное. Для многих эта новость была неожиданной, и теперь каждый из них задумался о ее важности для себя лично. Первым голос подал Ярослав.

– Так это, если булгары уйдут, мокшанам же будет нечего делать! – обрадовался он! – Вот и помогут нам искать в лесу тверди эрзян!

Эта мысль всем очень понравилась. Люди в шатре стали выражать согласие с Ярославом. Великий князь, слушая их, сурово посмотрел на брата. Тот будто бы не замечал его взгляда. Говорил с боярами. Добрым словом и дружеской улыбкой поощряя их воинственный пыл. Тогда Юрий Всеволодович обратился к собравшимся. С выражением глубокой печали на лице он сообщил, что поиск лесных укрытий эрзян в любом случае займет очень много времени, которое войску придется провести на морозе. А этого ему, великому князю, хотелось бы избежать. Ибо холод уже делает свое дело. Ночевки в шатрах не прошли даром. В дружинах хватает заболевших воинов, и с каждым днем их число будет расти.

– Сейчас лучше нам всем возвращаться домой. Отдохнуть, отогреться. – Скорбные морщинки на лице князя разглаживались. – Но следующей осенью мы сюда вернемся! С еще большим войском! И уже будем знать, где искать Пургаса! Заплатит он нам за кровь наших братьев! За каждую каплю, всею своею и всех своих близких!

Дружный рев одобрения стал ему ответом и наполнил сердце Лютобора едким, но таким сладким предвкушением будущей мести. Всей душою ликуя, он обернулся к дяде, желая с ним разделить это чувство. Путислав, мрачно угрюмый, исподлобья глядел на великого князя. Тот, скрестив руки на груди, возвышался над столом и недоверчиво косился на Ярослава. Его младший брат сидел, длинными пальцами лаская свою черную, густую, ухоженную бороду. Взгляд задумчиво скользил по лицам собравшихся, а губы змеились лукавой улыбкой. Путислав смотрел какое-то время, потом, хмыкнув, сплюнул на пол и зашагал вон из шатра.

Лютобор спешил со всех ног, стараясь не отстать от дяди. Тот шагал по проходу между шатрами, и отрок несколько раз порывался перейти на бег. Чекан, заткнутый за пояс, стеснял движение. Лютобор нарочно туда его пристроил. Он опасался, что кто-нибудь может усомниться в его праве присутствовать на воинском совете. В таком случае Лютобор собирался показать этот топор и поведать о том, как он ему достался. Это произвело бы впечатление на великого князя, что, несомненно, пришлось бы по душе дяде. Но, к сожалению, на совете чекан не пригодился, а теперь стал помехой. Замедлив шаг, Лютобор вытянул топорик из-за пояса, почувствовал в руке приятную тяжесть оружия и чуть не уронил его. Он вдруг сообразил, что свой первый трофей он добывал как раз в то время, когда эрзяне убивали его отца. Вспышка гнева разогнала печаль, так же, как молния рассеивает кромешный мрак ночи. Злость на врага захлестнула рассудок, унося прочь постылое горе. Лютобор, обрадовавшись этому чувству, поспешил отдаться ему всей душой. И тут же придумал, как отомстить. Пусть враги сбежали и до них не добраться. Один из них здесь и никуда не денется. Рука Лютобора крепче и удобней перехватила топорище.

«Нет, не так!» – понеслись в голове быстрые мысли. – «Надо как они отца, по горлу ножом! Только вызнать у дяди, где он держит пленника! Спросить!» – озарило его. Лютобор бегом рванулся за Путиславом. Догнав, схватил его за рукав, чего никогда себе не позволял, и с жаром выкрикнул о том, что знает, как можно найти твердь Виряса.

– Князь и бояре еще не разошлись! Пойдем, расскажем им про нашего эрзянина!

Путислав неожиданно резко обернулся.

– Молчи! Молчи ты! – выдохнул он.

Лютобор, снизу вверх глядя в его горящие гневом глаза, вновь почувствовал себя маленьким и слабым.

– Что, думаешь, что я про него забыл? Или разумею меньше твоего? Нет! – Дядя, грозно шепча, навис над племянником. – Видишь, я о пленном никому ни слова? Вот и ты так же! Понял ли?

Лютобор порядком оробел от такого напора, но его собственное озарение все еще было ярким.

– Мы можем найти твердь Виряса! – собравшись с духом, принялся настаивать. – За отца отомстим и ростовцев вызволим вместе с Ерохой!

Путислав смотрел на него с удивлением. Потом, недоумевая, поинтересовался, когда это племянник стал печься о ростовцах.

– Что тебе до них? Кто они тебе? Ероха же тот и вовсе предатель! Казнят и поделом собаке! – Голос его дрогнул от гнева. – А за отца нужно мстить не Вирясу… – Тут Путислав прервал себя на полуслове. Глядя на Лютобора с сомнением, снова молчал какое-то время. Потом досадливо скривился.

– Сказал бы тебе, да не поймешь ведь! Все же мал ты! А я уже думал тебя мечом опоясывать. – Путислав, сплюнув, велел Лютобору отправляться спать. Сам, взметывая поземку быстрыми шагами, направился в сторону суздальского стана.