Капля пота стекает по лбу, Джон делает толчок, затем ещё один и ещё. Он скользит во мне, наращивает темп, выбивает дыхание из груди и заставляет почувствовать себя наконец-то полноценной.

Наши мокрые тела склеиваются, кажется, соединяясь воедино.

— Моя девочка. Такая красивая. Моя, Ада.

Мужской рык и мои хриплые всхлипы, скорее похожие на жалобный скулёж, заполняют пространство и смешиваются с витающим в воздухе запахом страсти.

Шелест ткани, тёплые прикосновения и тяжёлое дыхание рядом.

Я умираю и воскресаю снова и снова, расплющенная под гигантским мужским телом. Пытаюсь обнять Грея, но всё, что мне удаётся, каждый раз соскальзывать ногтями вниз. Боюсь, что у него останутся следы на спине, но мне всё равно.

Он мой. Джон. Мой.

Только мой!

«Смотри, как мой дружок натягивает твою киску, шлюха», — всплывает грязная насмешка в сознании, но я зажмуриваюсь, быстро её отгоняя. Уткнувшись в мужское плечо, уговариваю себя не думать об этом.

Всё хорошо. Я в безопасности. Джон так не поступит. Никогда.

Горячий воздух ласкает тело в тех местах, куда не добрались проворные мужские ладони.

По нарастающим толчкам, становящимся более жёсткими и рваными, догадываюсь, что Джон на грани.

И я сама тоже...

В груди невыносимый пожар, внизу всё ощущается как натянутая струна. Чувствительная кожа горит, с явно нарастающим давлением внизу.

Дурманящие поцелуи и укусы добивают, вынуждая выгибаться от невыносимых ласк. Это всё слишком... слишком!

— Джон... — лепечу, не обращая внимания на прилипшие к шее и лбу волосы. — Джон... я...

— Давай, малышка, — Грей проводит языком по моей шее, слегка царапая щетиной, и я ощущаю, как низ живота простреливает острой, практически невозможной сладостной стрелой.

Громкий вскрик вырывается из самой глубины души. Я перестаю понимать, где нахожусь и что происходит. До меня лишь долетают обрывками мужской рык и что-то горячее на животе.

Всё ещё не приходя в сознание, я улавливаю, что меня поднимают и куда-то несут... Но мне наплевать.

Главное, он рядом.

Глава 20

Ни одно утро не было таким ярким и солнечным, как сегодняшнее. А лучи, пробивающиеся сквозь неплотно задёрнутые шторы, ранее не ласкали так нежно лицо.

Ещё никогда я не была настолько спокойна и счастлива.

Мне стоило бы сгорать от стыда и вины перед Алексом, перед Селин. Но почему я должна думать о ком-то другом? Это ужасно эгоистично, но впервые в жизни я хочу выбрать себя и своё состояние: быть там и с тем, с кем хочу сильнее всего на свете.

Тяжёлая мужская ладонь покоится на моей талии. При одном воспоминании того, что происходило этой ночью, по коже ползут приятные мурашки, а между ног становится особенно влажно.

Затаив дыхание, аккуратно поворачиваюсь набок, стараясь не разбудить своего Ванечку. Тот спит крепко, и после моего ёрзанья не просыпается, а только крепче прижимает к себе.

Когда я покупала это пышное одеяло, то не думала, что, оказывается, лежать под ним с кем-то в обнимку окажется ужасно жарко, но приятно.

Прежде чем прикрыть веки, утыкаюсь лбом в мужскую грудь, пробегаясь пальцами по выбитой татуировке на горячей коже.

Veni. Vidi. Vici.

Чего он так долго спит? Мне не терпится перекинуться с Греем парой колких фразочек, отбить пошлые высказывания чем-нибудь токсичным. Поругаться, в конце концов! А он сладко посапывает и не даёт мне возможности побыть в состоянии стервы.

Даже с закрытыми глазами я ощущаю, как вычерченные слова пульсируют под пальцами.

Пришёл. Увидел. Победил.

Вчера именно так Джон и поступил. И совру, если скажу, что мне не понравилась его напористость. Я так давно хотела почувствовать себя слабой, маленькой девочкой в чьих-то по-настоящему властных руках. Ощутить бешеную энергетику и подчиниться.

Со мной впервые такое, чтобы я пошла на поводу у желаний, отключив голову. Обычно мозг тщательно контролирует происходящее, но не в этот раз и не с Джоном.

Слегка приподнявшись, касаюсь губами красивых букв. Все слова по очереди.

Veni.

Vidi.

Vici.

Каждый поцелуй как немое признание ему и как извинение за всё, что было и ещё будет. Я не знаю, что нас ждёт впереди, и это липкое ощущение неопределённости омрачает прекрасный настрой.

Что если Джон вернётся к Селин? Выберет её в конечном итоге? А я? Как я смогу объясниться с Алексом? Как продолжу жить с грузом измены?

«Поздно пить боржоми, когда отказали почки», — так всегда говорил папа. И я с ним согласна. Поздно умирать от сожаления, если дело сделано.

Я переспала с Джоном.

Смогла подпустить к себе мужчину без истерик и страшных флешбэков. Они были, но Джон сумел прогнать их. Он излечил меня и мою больную голову. Или хотя бы отсрочил взрыв бомбы замедленного действия.

— Вот это я понимаю доброе утро, — сонный голос с ленивой хрипотцой разрезает умиротворённую тишину спальни. Шаловливая ладонь спускается по моей пояснице к обнажённой ягодице, сминая её.

— Молодой человек, а у вас разрешение на хранение оружия имеется? — непроизвольный смешок вырывается против воли, стоит мне задрать голову и взглянуть в лицо мафиози. Я должна возмутиться или даже отпихнуть от себя нахала, ощутив нечто твёрдое, упирающееся в моё бедро, но не делаю этого.

— И на хранение, и на использование, — со скоростью пули Грей переворачивает меня на спину, нависая сверху, подобно дикому хищнику. — Хочешь проверить?

— Вы заставляете даму краснеть, — со звонким смехом я стараюсь прикрыться от жадного взгляда, которым он пожирает меня, но все попытки тщетны.

Грей умело заводит обе мои руки за голову, мешающие детально рассмотреть бесстыжее тело, что извивалось под ним этой ночью. Самой тоже безумно неловко глазеть при свете дня на рельефный мужской пресс и то, что угрожает снизу.

— Твои дикие повадки немного пугают, — признаюсь честно, стоит Джону прикусить нежную кожу на ключице, а следом и облизнуть.

Мои слова оказывают на мужчину странный эффект. Мгновенно приподнявшись, он заглядывает внимательными глазами в моё лицо, можно подумать, пытается залезть в голову.

— Я никогда не причиню тебе боль, Красивая, — произносит уж слишком серьёзно. — Как ты себя чувствуешь?

— Нормально, — от неловкости лицо горит так, словно меня окунули в кипящую лаву.

С чего бы это парни после бурной ночи интересовались банальным самочувствием девушки? Ладно, если бы я ему сказала, что невинная, и тогда