меня поясницей в столешницу. Убрав светлую прядку волос за ухо, мафиози вынуждает затаить дыхание, от его непозволительной близости. — Нравится, как ты морщишь милый носик, сдерживаясь, чтобы не прикончить меня.

— Боюсь, однажды это всё-таки произойдёт, — практически пищу, грозясь потерять сознание от нехватки кислорода. — В один прекрасный день ты доведёшь до греха...

— До греха я могу довести тебя хоть сейчас, — горячая ладонь опускается на моё бедро, властно обхватывает его и приподнимает, поглаживая.

Рубашка на мне задирается, позволяя фальшивому родственнику пробраться до любого участка кожи, и он не отказывается от возможности воспользоваться этим преимуществом.

— Не сомневаюсь в твоих возможностях, но может, лучше не надо? — на этом моменте я уже готова грохнуться в обморок, от переизбытка феромонов, очевидно заполнивших пространство вокруг.

Грей чуть наклоняется, и я чувствую, как его губы едва касаются кожи под ухом. Всё внутри будто сворачивается в тугой клубок между нами совершенно не остаётся воздуха. Только напряжение, от которого кружится голова и мутнеет рассудок.

— Джон, — выдыхаю, но голос предательски дрожит. — А завтрак?

Я запрокидываю голову, позволяя ему ласкать себя. Это происходит неосознанно, словно сама хочу сгореть вместе с ним добровольно.

— Качественный секс перед завтраком улучшает метаболизм, — усмехается мафиози. — Ты же медик. Разве не знала?

— Придурок... — резко вдохнув от того, что проворная ладонь пробирается к внутренней части бедра, до меня доходит запах горелого. — Чёрт! Омлет горит!

Прикрикнув, отталкиваю от себя Грея и бросаюсь к плите, выключая конфорку. Открыв крышку, я приподнимаю лопаткой массу и понимаю, что завтрак испорчен. Весь низ полностью сгорел и сопровождается непередаваемым запахом гари.

— Плюс один, — как бы невзначай звучит за спиной, мол, я сожгла ещё и омлет, помимо треклятого пирога на Аляске.

— Между прочим, это всё из-за тебя! Ты меня отвлёк, — заявляю, понуро опустив плечи.

Протопав к окну, распахиваю его настежь. Нужно проветрить, иначе мы, да и вся квартира пропитается запашком.

— Испортил такое романтичное утро... — ворчу, глядя на улицу, пока прохладный ветер вползает в квартиру, смешиваясь с запахом гари.

— Испортил? — низкий, спокойный голос звучит прямо у меня за спиной. Джон подходит почти неслышно, как всегда. — Я бы сказал, сделал запоминающимся.

Тёплые руки обнимают меня за талию, притягивая вплотную. Его подбородок ложится на моё плечо, и я ощущаю, как медленно, настойчиво Грей втягивает воздух у моего уха, будто намеренно сводит с ума.

— Перестань... — слабо пытаюсь вывернуться, но он не даёт и шанса на освобождение. Властная ладонь мягко скользит по моей талии, а голос звучит низко, чуть хрипло, с тем самым оттенком, от которого по коже бегут мурашки.

— Не злись, Красивая. Омлет можно приготовить заново. А вот это... — чуть сильнее прижимает меня к себе, вдавливая задницей в каменный пах. — Гораздо лучше.

Мужское дыхание обжигает. Сердце предательски грохочет где-то в горле, намекая, что вот-вот готово выскочить наружу.

— Ты неисправим, — шепчу, но уже без раздражения или обиды, а скорее констатирую факт.

Глупо обвинять его и злиться из-за испорченного омлета. В жизни есть проблемы гораздо серьёзнее. Поэтому отбрасываю дурное настроение в сторону, не зацикливаясь на обидах.

— За это ты меня и любишь, — Джон в два счёта разворачивает меня в своих руках, просияв, и это вызывает улыбку на губах.

— С чего ты взял, что я тебя люблю? — положив ладони на крепкие плечи по обеим сторонам, принимаю привычный вид стервочки. — Я тебя терпеть не могу, Грей.

— Ночью мне так не казалось, — мафиози запускает пятерню в мои взлохмаченные волосы, и блаженный выдох вылетает от приятного массажа головы. — Делла, если ты продолжишь так стонать, наше утро без завтрака затянется до самого вечера.

— А может, я намеренно тебя завожу, чтобы в итоге обломать? — хихикнув, высвобождаюсь из захвата и дразнящей походкой топаю к столешнице.

Я специально провоцирую Грея. Собираюсь немного поиграть и помучить гостя, без спроса оставшегося ночевать.

Зачем я его довожу? Не знаю. Просто мне нравится сводить Джона с ума. В эти мгновения у меня и у самой едет крыша от переизбытка эмоций и всплеска адреналина.

— С огнём играешь, Ада, — опасно низким голосом протягивает Джон, откуда-то сзади.

Потянувшись, я нарочно выгибаюсь, придвигая к себе миску, якобы действительно собираюсь взяться за новый завтрак. Затем топаю к холодильнику и тянусь, доставая с верхней полки необходимые ингредиенты. От этого действия рубашка задирается, демонстрируя стоящему позади верхнюю часть бёдер, а возможно, и обнажённые ягодицы.

На этом моё маленькое шоу не заканчивается. Как будто невзначай вспомнив, что мне нужно что-то со стола, я прохожу к нему в центр кухни и в этот момент совершенно случайно роняю салфетку из рук.

— Ох, я такая неловкая, — шепчу тонким голоском, и присев на корточки цепляю её пальцами, а когда поднимаюсь, не забываю сделать это грациозно выпятив задницу.

Годы тренировок не прошли даром, и даже спустя столько лет вне спорта, мне удаётся сохранить хоть немного пластичности и грации.

— Ну всё. Доигралась, Красивая, — утробный рык обволакивает, как тягучий мёд, и в нём нет ни намёка на шутку.

Я только успеваю заметить тень, мелькнувшую за спиной, прежде чем сильные руки Джона хватают меня за талию и с невероятной лёгкостью прижимают к столу. Резкий вдох вырывается из груди. Он не даёт мне опомниться, не оставляет шанса на слова или сопротивление.

Рубашка задирается ещё выше, обнажая почти полностью бёдра. Сквозь тонкую ткань его брюк я ощущаю настойчивый, твёрдый бугорок, который Грей без стеснения впечатывает в мои ягодицы. Внутренности сворачиваются в предвкушении и нетерпении.

— Думала, я так просто отпущу тебя после такого представления? — Джон наклоняется и прикусывает мочку уха, вытягивая из меня всхлип, и я тут же пытаюсь его заглушить. — Не стоит сдерживаться, Ада. Мне нравится, как ты звучишь.

Те самые руки, что этой ночью были до невыносимого нежными, сейчас становятся требовательными. Джон скользит ладонями по моей талии, пропуская ткань рубашки сквозь пальцы, и тут же резко дёргает её вверх. Грей не церемонится, не тратит время на то, чтобы снять вещь аккуратно.

И вот моё тело, лишённое последней преграды, оказывается полностью в его власти...

— Джон, — задыхаясь, пытаюсь удержать равновесие, в творящейся вокруг вакханалии.

— Ч-ш-ш, — мафиози целует