Я сказал им обоим, что нынешние наблюдательные посты не дают достаточного обзора, чтобы обеспечить продвижение вглубь гор. Мне все еще нужно было лично осмотреть поле боя, чтобы уточнить наш план действий.

Как только Заман понял, что я все еще хочу идти вперед, он приказал своим людям сесть в свои пикапы. Осторожный Али еще раз заявил, что не считает разумным идти дальше, добавив теперь в качестве причины, что скоро станет темно.

Заман, желая нанести еще одно оскорбление Али, пригласил меня поехать с ним, — предложение, которое я отклонил. Наша колонна проползла на юг еще триста метров, прежде чем Али решил, что осторожность — лучшая часть доблести, и снова остановил свою машину. Когда Заман увидел это в зеркале заднего вида, он тоже остановился и вернулся к тому пешком, после чего между двумя полевыми командирами моджахедов разгорелась еще одна жаркая дискуссия, причем Адам Хан выступал в ней в качестве арбитра и переводчика. Али тщетно пытался вызвать по радио одного из своих подчиненных командиров.

— Что ты собираешься делать, Делтон? — спросил Адам Хан.

У меня ничего не изменилось.

— Скажите им, что мне крайне необходимо осмотреть позиции противника. Очень важно увидеть, что ждет нас впереди. Если это поможет, то я отправлюсь с Заманом и присоединюсь с вами позднее, ребята.

Заману эта идея понравилась, и он широко улыбнулся, отчего Али занервничал еще больше.

— Генерал глубоко обеспокоен тем, что Джордж и вы можете пострадать, — предположил Адам Хан. — Он считает, что в этом обвинят его.

— Тебе в самом деле нужно идти дальше? — спросил Джордж, который был разочарован всем этим шоу и сопровождающей его театральностью. Он уже знал ответ.

Из-за этого Али остался единственным, кто возражал против дальнейшего продвижения. Ему это не понравилось, но он подчинился, и небольшая колонна вновь направилась вглубь гор.

Еще триста метров. Еще одна остановка. Пришло время оставить эти маяки для минометных мин, эти машины, и продолжить движение пешком, чего ни один из полевых командиров делать не захотел. Наконец-то, они кое в чем сошлись — что это становится опасным.

Моджахеды спешились, автомобили были отведены за холм на позицию, скрытую от наблюдения противника, в то время как мы направились к вершине холма южнее, откуда открывался хороший вид на позиции «Аль-Каиды». Заман и Джордж остались стоять справа от нас и немного ниже, тогда как Али, Адам Хан и я поднялись выше по восточной стороне холма.

Наконец, мы достигли подходящего места. С тактической точки зрения, местность перед нашим фронтом была для атакующих сил ужасной. Нам сказали, что силы «Аль-Каиды» имели преимущество, занимая господствующие возвышенности, и предполагали, что они хорошо расположены, чтобы воспрепятствовать любой пешей атаке. Увидев это воочию, все сомнения исчезли. Многочисленные позиции обеспечивали «Аль-Каиде» взаимосвязанные сектора ведения поля и отличное наблюдение за каждым приближающимся. Большое количество естественных укрытий давало наступающим защиту от огня прямой наводкой, но только не от навесного минометного огня. И сейчас нам предстояло получить доказательства этого.

Пока мы разговаривали о расположении противника, несколько бойцов Замана укрылись за большими камнями, а другие поспешили немного спуститься с холма и легли ничком. Я не слышал ничего, что оправдывало бы такие действия, но они уловили характерный приглушенный звук — пам, пам, пам, — минометных мин, вылетающих из пусковых труб. Наше короткое продвижение вперед привело нас в зону поражения.

В течение нескольких секунд мины посыпались дождем и ударили между нашими машинами и тем местом, где мы стояли. Заградительный огонь длился не менее двух минут и разносил камни, осколки и землю во все стороны с бешеной скоростью. Звук был оглушительным и слишком личным.

Когда я оглянулся, болтливый Заман и все его люди укрылись, но генерал Али не двинулся с места. Моим первым побуждением было опустить на землю свою задницу, но Али не выказывал страха и стоял прямо всего в нескольких футах от меня, что означало, что мне нужно было тоже стоять твердо.

Легкая ухмылка появилась на лице генерала, когда он посмотрел мне прямо в глаза. Он чувствовал себя непринужденно, как будто уже много раз оказывался в подобной ситуации. Ладно, я понял, он храбр, но не прятаться от огня казалось безумием. Мы слишком сильно зависели от этого парня, чтобы рисковать тем, что его разнесет в клочья какой-нибудь случайной миной только ради того, чтобы удивить конкурирующего с ним полевого командира и заезжих американцев.

Али с жаром продолжил обсуждать минометы с Заманом, который съежился на коленях за большим скальным образованием. Еще несколько снарядов упали и взорвались так близко, что мы оба на мгновение потеряли равновесие, но смогли устоять на ногах. Я не мог сказать, то ли Али все еще испытывал меня, то ли он просто отдавал свою жизнь в руки Аллаха — обычный жест, ожидаемый от командира моджахедов в бою.

Али кричал Заману, размахивая свободной рукой в воздухе и крепко сжимая рацию в другой руке. Было очевидно, что он хочет немедленно уехать и, вероятно, говорит Заману, что было глупо заходить так далеко. Теперь для меня это обрело смысл.

В промежутке между разрывами минометных выстрелов разгневанный генерал крикнул:

— Посмотрите на машины. Кто их отгонит?

По-видимому, он решил, что ответом на этот вопрос был Адам Хан, который внезапно попросил меня подержать его АК-47.

— Какого черта ты делаешь? — спросил я. Все превращалось в глупость. Адам Хан, на мой взгляд, был так же важен для миссии, как и генерал Али.

— Генерал просит, чтобы я взял машину, — спокойно сказал он.

— Ааааа! Адам Хан, вы слишком важны для этого концерта, — сказал я. — Я рекомендую вам расстаться с тысячей долларов и попросить одного из «духов» сходить за нею.

Адам Хан покачал головой и слегка улыбнулся, зная, что лучше не принимать мои рекомендации. Для меня, жителя Запада, деньги не имели большого значения, но предложение денег какому-нибудь рядовому бойцу, чтобы тот действовал в опасной ситуации, было бы расценено как вопиющее пренебрежение к его мужеству. Еще один вопрос культурной гордости.

Генерал Али передумал и приказал одному из своих телохранителей забрать машину. Решив немного развить свой образ, в который я только что вошел, я сообщил генералу, что вместе с молодым бойцом пойду я, а не Адам Хан.

Мы побежали через вершину холма к машинам, и еще две мины ударили рядом. Я пересек дорогу и занял