Вдобавок голову разламывала пульсирующая боль — видимо, давал о себе знать вчерашний алкоголь.

Сибилла повторила процедуру с водой ещё дважды, прежде чем покинула ванную. Оделась и поняла, что свежая футболка ей бы сейчас не помешала.

У окна она чуть отодвинула тяжёлую штору и выглянула наружу.

Подступающая осень всё глубже вдавливала ночь в нарождающийся день, но уже можно было различить, что небо в это утро затянуто тучами. Призрачный сумеречный свет покрывал фасады домов тусклым налётом. Словно в сюрреалистическом фильме, в этой картине не было ни сочных красок, ни чётких контуров — всё сливалось воедино в месиве грязно-серых тонов.

Этот свет соответствовал её настроению. Идеально.

Итак, что ты намерена предпринять, Сибилла Аурих? Что? Ничего?

Она не могла сделать ничего иного, кроме как бесцельно бродить по городу, надеясь наткнуться на что-то, что пробудит воспоминание — как тот плакат Маффая в Регенсбурге. Но велика ли вероятность, что нечто подобное произойдёт? И насколько реальна была возможность того, что она действительно побывала на том концерте? Она уже далеко не была так уверена в этом, как накануне.

Быть может, Кристиан прав. Быть может, ей действительно нужно вернуться в привычную обстановку, обратно в Регенсбург, чтобы появился хоть какой-то шанс.

Если бы ей удалось убедить Кристиана и комиссара Виттшорека помочь ей доказать Ханнесу и Эльке свою личность — шансы, пожалуй, были бы наибольшими. Господи, сорваться сломя голову в Мюнхен — что за бредовая затея!

Решение созрело окончательно, и Кристиан, несомненно, будет очень этому рад.

Она отвернулась от окна и взглянула на часы. Кристиан наверняка ещё спал.

Кристиан. О чём ты думал вчера вечером? И кто же ты на самом деле, Кристиан Рёсслер?

Взгляд её упал на маленький телевизор, закреплённый на стене поворотным кронштейном. Пульт лежал на комоде под ним, рядом с рекламными проспектами и гостиничными бланками.

Сибилла включила телевизор и принялась переключать каналы. На одном из них шла утренняя программа с региональными новостями Мюнхена. С пультом в руке она забралась на кровать, устроившись так, чтобы опереться спиной о изголовье и укрыть ноги одеялом.

Ведущая рассказывала о пьяном мюнхенце, упавшем под прибывающий поезд метро и получившем тяжёлые травмы. Пришёл ли двадцатидевятилетний разнорабочий с Октоберфеста и продолжал ли он потом отмечать в других заведениях, полиция пока сообщить не могла. В крови мужчины было обнаружено почти два промилле алкоголя — когда около пяти утра он стоял на платформе станции Фраунхоферштрассе, ожидая поезда.

Смена сюжета.

На экране появилось изображение лысого мужчины, сжимавшего обеими руками микрофон с таким выражением лица, словно он только что надкусил лимон. По словам ведущей, это был Майкл Стайп из R.E.M. — группа дала концерт в Олимпийском зале и в качестве оммажа Октоберфесту вышла на бис в баварских народных костюмах.

Сибилла направила пульт на экран, собираясь переключить канал, — и в этот момент появилась новая фотография. Три смеющихся мужчины; двое из них — в белых халатах. Тот, что посередине, был одет в красную рубашку поло. Серебристо-седые волосы. Ослепительная улыбка победителя.

Подпись под фотографией гласила:

Прорыв в исследовании мозга

Сибилла опустила пульт и, затаив дыхание, вслушалась в слова ведущей. Та сообщала, что мюнхенской компании CerebMed Microsystems, производителю высокотехнологичного медицинского оборудования, удалось добиться успеха в лечении психических расстройств, вызванных травматическими переживаниями. Команде учёных под руководством профессора доктора Герхарда Хааса — в центре снимка — удалось разработать новаторский метод, позволяющий целенаправленно стирать отдельные воспоминания.

У травмированного испытуемого, зачитывала ведущая, исследователям удалось точечно устранить воспоминание о страшной аварии в детстве, в которой его родители погибли чудовищной смертью. После лечения, проведённого профессором доктором Хаасом в неврологическом отделении клиники Мюнхенского университета с применением метода, разработанного CerebMed Microsystems, пациент впервые за почти двадцать лет произнёс несколько слов и находился на пути к выздоровлению.

Пошёл видеосюжет: репортёр стояла на фоне современного стеклянного фасада и рассказывала о том, что учёные компании, основанной известным неврологом профессором доктором Хаасом, на протяжении многих лет в тесном сотрудничестве с университетской клиникой занимались исследованием травм и способов их лечения — и вот теперь могли отпраздновать крупный успех.

Говоря упрощённо, при данном методе подавлялся определённый фермент, ответственный за долговременное хранение содержимого памяти. Затем с помощью прибора, разработанного CerebMed, тончайшими электрическими импульсами разрывались синаптические связи в мозге, благодаря чему определённые воспоминания более не могли быть извлечены.

Во время записи репортажа за спиной корреспондента проходили к входу в здание мужчины и женщины — большинство из них с любопытством оглядывались на съёмочную группу.

Один из них — худощавый мужчина — в этот момент, казалось, посмотрел сквозь экран телевизора прямо на Сибиллу.

Сибилла окаменела.

Ей показалось, что сердце должно остановиться именно в эту секунду. Окончательно и бесповоротно.

Этот человек, только что исчезнувший из кадра, был… доктор Мюльхаус.

Как такое возможно?

И в то же мгновение оцепенение спало. С бешено колотящимся сердцем она соскользнула с кровати. Пульт с грохотом упал на пол — она не обратила на это внимания. Руки тряслись так сильно, что она едва смогла удержать карандаш, лежавший рядом с гостиничными бланками. Корявым, почти детским почерком она вывела на листе: «CerebMed, проф. Хаас» — и тут же вскинула глаза к экрану, но сюжет уже закончился, ведущая говорила о выборах в ландтаг.

На мгновение Сибилла застыла в нерешительности, пока мысли кружили в её голове неистовым хороводом, — а потом вылетела из комнаты. Несколько метров до двери Кристиана она преодолела бегом и, тяжело дыша, принялась колотить по ней открытой ладонью. Звук — глухие, хлёсткие шлепки — был очень громким, но ей было всё равно.

Наконец-то… наконец-то настоящий след!

— Кристиан?

Она прижала ухо к двери, но в комнате не было ни звука.

Она ударила снова — на этот раз сжатыми кулаками. Но вместо двери, перед которой она стояла, распахнулась соседняя. Грузный мужчина в майке и костюмных брюках, с пеной для бритья на лице, стоял на пороге своего номера и рычал:

— Что вы тут устраиваете? Нельзя ли потише?

Прежде чем она успела ответить, он уже захлопнул дверь у себя за спиной.

Сибилла была в отчаянии. Пусть хоть жалуется, этот тип!

Она видела Мюльхауса — Кристиан должен проснуться немедленно. Она снова принялась барабанить в дверь и звать его по имени.

Когда внутри по-прежнему ничего не шелохнулось, она развернулась спиной к двери и ударила в неё каблуком. Она была уверена, что толстяк из соседнего номера вот-вот вылетит в коридор в ярости, —