свои слова, на этот раз значительно громче, и добавила:

— Это очень важно.

Лиловые кудри качнулись из стороны в сторону.

— Завтра утром, с десяти, — глухо донеслось сквозь стекло.

— Нет, пожалуйста! Это действительно важно! Речь идёт… послушайте, мой ребёнок пропал, и мне нужна ваша помощь!

Сибилла почти прокричала это — так громко, что, наверное, в сотне метров можно было разобрать каждое слово. Она прижалась лбом к холодному стеклу и посмотрела на старуху, которая замерла на месте. Почувствовала, как слёзы текут по щекам. Хорошо. Слёзы — это хорошо.

Откуда-то сзади и сбоку донёсся голос Кристиана:

— Да что ты такое говоришь? Ты что, до сих пор думаешь…

Он осёкся: женщина по ту сторону двери возилась с замком.

Сибилла не ответила ему. Она отступила на шаг и ждала, пока дверь откроется и женщина встанет перед ней.

— Что вы такое сказали? — прорычала та, сморщив и без того морщинистую кожу лба так, что между складками пролегли глубокие борозды.

— Спасибо, что выслушаете меня! — Сибилла вытерла слёзы. — Мне срочно нужен список зрителей, которые были здесь две недели назад на концерте Маффая.

Старуха уставилась на Сибиллу, как на существо с другой планеты, и та торопливо добавила:

— Речь идёт о моём сыне, Лукасе. Он бесследно исчез, и этот список, возможно, поможет мне его найти. Вы понимаете, как это для меня важно?

Взгляд женщины переместился на Кристиана, который встретил его с непроницаемым выражением лица, и снова вернулся к Сибилле.

— Список имён? Посетителей концерта? Да откуда же мне взять эти имена? Такого не существует.

Она ещё раз тряхнула своими лиловыми кудрями, но на этот раз жест выражал всё, что она думала о просьбе Сибиллы. С шипящим звуком женщина развернулась и закрыла за собой дверь.

Сибилла словно рухнула внутрь себя. Не физически — не так, чтобы кто-нибудь мог это заметить. Обрушилась её и без того хрупкая надежда, истерзанная и измотанная, — в очередной раз рассыпалась, как карточный домик.

Она повернулась к Кристиану. Молча уткнулась лицом ему в плечо и закрыла глаза.

В эту минуту она не знала, что ещё можно сделать. На что надеяться.

Совершенно не на что.

Она была бесконечно, нечеловечески уставшей.

Почувствовав, как Кристиан гладит её по волосам, она слегка отстранилась.

— Давай найдём гостиницу. Я хочу лечь и уснуть.

Когда они сели в ожидавшее такси, Кристиан сказал водителю что-то насчёт отеля, но Сибилла восприняла это лишь краем сознания. Она снова закрыла глаза и отдалась пустоте.

— Завтра поедем обратно в Регенсбург и нанесём визит твоему мужу. Уверен, постепенно всё прояснится.

Кристиан одарил её улыбкой, которая, по замыслу, должна была излучать уверенность, но она видела: он и сам в это не верит.

— Да, — сказала она.

И почувствовала, что это «да» звучит фальшиво. Она знала, что Мюнхен играет какую-то роль и что ей не хочется покидать этот город. Но вслух ничего не сказала. Для начала ей нужно было выспаться.

Отель, у которого водитель их высадил, производил вполне ухоженное впечатление. Когда они оказались перед довольно длинной стойкой ресепшен, Сибилла предоставила говорить Кристиану. Он улыбнулся хорошенькой молодой женщине за стойкой и сказал:

— Добрый вечер. Нам неожиданно пришлось задержаться в Мюнхене на ночь, и мы ищем двухместный номер. Не найдётся ли у вас что-нибудь свободное?

В одну секунду Сибилла полностью проснулась.

— Простите, — сказала она, — но нам нужны два одноместных номера.

На мгновение на безупречном лице портье мелькнула растерянность, но девушка тут же овладела собой и вернула на место профессионально-приветливую улыбку.

— Разумеется, — сказала она. — Одну минуту, я проверю.

Тонкие, ухоженные пальцы с красным лаком на ногтях пробежали по клавиатуре компьютера, и через несколько секунд сотрудница объявила, что два одноместных номера ещё есть, — правда, на одном этаже, но не рядом.

— Это не проблема, мы их берём, — сказала Сибилла.

Кристиан молча отступил на шаг.

— Прекрасно. Будьте добры, заполните вот это.

Девушка положила на стойку шариковую ручку и бланк.

Сибилла заполнила формуляр, старательно обойдя графу, в которую следовало вписать номер удостоверения личности. Кристиана она указала как сопровождающего и подвинула лист обратно. Она надеялась, что молодую женщину это устроит.

— Я оплачу оба номера сразу.

Не дожидаясь реакции Кристиана, Сибилла рассчиталась и оставила щедрые чаевые.

 

Десять минут спустя она с глубоким вздохом упала спиной на кровать в своём номере и тотчас ощутила, как усталость пытается укутать её, мягко увлечь в сон.

Но она ещё сопротивлялась: они договорились с Кристианом, что она ненадолго зайдёт к нему, прежде чем они лягут. Между его номером и её — три двери.

Когда сон потянул к себе настойчивее, она широко распахнула глаза и заставила себя, собрав всю волю, подняться.

Просторная комната выглядела светлой и уютной. Оранжево-жёлтые шторы в сочетании с пастельно-жёлтыми стенами придавали ей летний, почти средиземноморский колорит.

С тяжёлым вздохом Сибилла встала.

В ванной она бросила взгляд в зеркало и с ужасом обнаружила, что уже сама кажется себе незнакомкой.

Бледное, ненакрашенное лицо выглядело так, будто она не спала несколько суток. Волосы свисали тусклыми прядями — как слишком тонко раскатанные спагетти, — а на шее ей мерещились морщины, которых она прежде никогда не замечала.

Она открыла кран, наклонилась над раковиной и плеснула себе в лицо холодной водой. Стало легче — жизненные силы хотя бы ненадолго вернулись к ней.

Прошло несколько секунд, прежде чем Кристиан открыл на её стук. Вероятно, он тоже побывал в ванной. Или снова говорил по телефону.

Он отступил в сторону и сказал:

— Заходи.

Она вошла в комнату — такую же просторную, как её собственная, — и опустилась в мягкое кресло, стоявшее наискось между кроватью и окном, рядом с небольшим круглым столиком.

— Я останусь в Мюнхене, — заявила она без обиняков, когда Кристиан сел на край кровати так, что расстояние между ними едва составляло полметра.

— Но зачем? Что тебе здесь ещё нужно?

— Я не могу тебе объяснить. Я сама не знаю. Это… чувство. Мне кажется, именно здесь, в Мюнхене, я скорее всего выясню, что со мной произошло.

Кристиан подался вперёд, упёрся предплечьями в бёдра.

— И где ты собираешься искать? Что именно ты хочешь найти? Это же безумие.

— Ты так считаешь? — Она чуть прищурилась. — Безумие — это то, что мне подсунули