– Да, адрес, который мне дали в Москве. Горшок с геранью стоял в правом углу витрины, но провизор выгнал меня, как только я вошел. Сказал, что явка провалена, и велел ехать к вам.

– Куда это к нам?

– В Якшу, к Ваське Грозному.

– А ты куда приехал?

– Егор на постоялом дворе сказал, что вы здесь.

– Егор, значит, сказал? – задумчиво произнес Васька. И вдруг заорал: – А убивать повстанца тебе тоже Егор сказал?

– Крики ее сказали. – Гирш указал на женщину, все еще сидевшую на полу. – Митрий на меня с ножом пошел. Пришлось, иначе бы…

– Тут еще кто-то был? – спросил усатый.

– Очередь целая, – сказал Гирш. – Освободителей народа. Борцов за свободу.

– Опиши, кого запомнил, – потребовал Васька.

Гирш в двух словах описал лупоглазого, мужика с пегой бороденкой и пожилого с темным лицом.

– Так, – мрачно бросил Васька. – Разберемся. Иди за мной.

Он быстрым шагом двинулся к выходу из комнаты. Каблуки его сапог стучали по паркету.

На пороге Васька внезапно обернулся.

– От имени восставшего народа я приношу вам, сударыня, глубочайшие извинения. Вас проводят до города и обеспечат безопасность.

Он поднял руку и указал пальцем на Гирша.

– А ты, студент московский, дуй за мной.

Васька вышел в вестибюль и остановился, прислонившись к стене под канделябром. Гирш встал рядом. Андреич сновал туда-сюда, деловито покрикивая. Крестьяне, таскавшие барское имущество, мигом исчезли, вестибюль начал потихоньку заполняться мужиками в тулупах и меховых шапках. За плечами почти у каждого болталось охотничье ружье, у некоторых за пояс были заткнуты топоры. Вид у большинства был хмурый и недовольный.

– Какие курсы брал, студент? – негромко спросил Васька.

– Английскую грамматику.

– А ну, расскажи что-нибудь.

– Грамматика похожа на мудрость жизни, – начал Гирш, повторяя самые запомнившиеся слова из первой лекции. – И та и другая основаны на логике, и той и другой человеку свойственно пренебрегать.

– Красницкий, – сказал Васька. – Слышал.

– Так вы тоже у него… – начал Гирш, но Васька перебил:

– Нет. Рассказывали. Глянь, узнаешь кого?

Гирш обежал глазами толпу и сразу выделил мужика с темным лицом и желтыми мешками под глазами. Остальных не было видно.

– Вот один, – сказал он Ваську. – Третий с левого края.

– С мешками?

– Точно.

– Других не видишь?

Гирш еще раз оглядел повстанцев.

– Не вижу.

– Попрятались, значит. Чуют вину. Разберемся.

Андреич подошел к Ваську.

– Почти все, Василий Иваныч.

Тот оттолкнулся задом от стенки и вышел на середину вестибюля.

– Братья! Революция выбрала нас, сделала своим оружием. Наша месть священна. Мы вертаем барам крошку мук трудового народа. Крошку, не более!

Голос Васьки поднимался все выше. Похоже, он заводился от собственных слов.

– Баре не только грабили нас, они превратили в рабов простых тружеников. И даже сейчас, когда крепостных давно нет, рабы остались. Кто же они, эти несчастные?

Васька замолк и внимательно оглядел повстанцев.

– Своих прислужников баре превратили в рабов, – продолжил он после секундной паузы. – Мы им не мстим! Они наши несчастные братья. Мы поведем их к лучшей доле, на радостные нивы революции!

Васька снова замолк и начал расхаживать по вестибюлю, заглядывая в лица повстанцам. Его боялись, отводя глаза. Он наслаждался страхом, раздуваясь от него, как клоп, сосущий человеческую кровь.

– И что же было сегодня?! – вдруг заорал Васька, размахивая правой рукой с зажатым в нем маузером, таким же, как у Андреича. – Негодяи поймали горничную, господскую рабыню, несчастную женщину, достойную жалости и помощи. Нашу сестру, нашу мать, нашу дочь! Они решили ей отомстить за господ! Вы слышите, отомстить жертве насилия и обмана за учиненный над ней же обман и насилие! И как отомстить!

Васька поднял маузер и три раза выстрелил в потолок. Гирш невольно вздрогнул. Выстрелы напоминали раскаты грома. Жалкое тявканье браунинга не шло с ними ни в какое сравнение.

– Дмитрий Почечуев опозорил революцию! – продолжил Васька. – Своим грязным хером он попытался превратить святую месть в обыкновенный грабеж и насилие. Мы не грабим, – Васька повел рукой, указывая на барский дом, – мы экспроприируем! Мы не насилуем сестер! Мы восстанавливаем справедливость. И во имя этой справедливости революция покарала Митрия. Сурово, но справедливо. И покарает каждого, кто захочет превратить святое дело в забаву для своего хера.

Васька снова поднял вверх маузер. Гирш инстинктивно сжался.

– Я предупреждаю, никаких насилий. Господская дворня – это наши сестры. Мы их жалеем и любим. – Он глубоко вздохнул, переводя дыхание. – У Митрия были подельники. Я знаю, кто они. Их счастье, что не успели испачкать несчастную. Но я отметил их в своем сердце. Вопросы есть?

– Василий Иваныч, – спросили из толпы, – а вот барских дочерей или жен, буде попадутся, валить можно?

– Барских валите, – разрешил Васька. Опустив руку с маузером, он добавил: – Я задыхаюсь от любви к вам, люди! И не позволю паскудникам нарушить это дыхание любви.

Он помолчал несколько мгновений и добавил:

– Грузите сани. Уходим.

Глава седьмая

Дыхание любви

Дорога вилась через ночной лес, освещенный холодным светом луны. Повстанцы уместились в шесть саней. Человек двадцать пять, тридцать, прикинул Гирш. На баррикаде было куда больше.

Ему велели сесть в сани вместе с Васькой и Андреичем. Ехали молча, Андреич курил носогрейку, набивая ее такой же вонючей дрянью, как и оборванец, встреченный Гиршем по дороге с костромского вокзала.

Слева и справа от дороги стояла кромешная тьма. Огромные ели закрывали проход лунному свету. Снег белел на их черных лапах, а дальше начинался мрак.

– Где стрелять научился? – спросил Васька дружелюбно.

– На баррикаде.

– Долго держались?

– Больше суток. Отбили несколько атак. Потом подвезли пушку, ну и…

– А до этого как держались? – В голосе Васьки слышался неподдельный интерес. – Сутки против армии устоять – это не баран чихнул.

– Бомбы с крыш бросали. И не только с крыш. Заходили в тыл через подвалы и бросали.

– Ты тоже бросал?

– Бросал.

– С крыши?

– Нет. Сзади зашел. Не очень удачно, самого осколком задело. Правда, легко.

– Скольких уложил?

– Не знаю, меня взрывом оглушило, с трудом удрал. Офицера и двух солдат точно.

– Да ты герой, – уважительно произнес Васька. – Настоящий повстанец. Не то что мы – жжем пустые усадьбы, пугаем разбежавшихся бар. В настоящем деле ни разу не были… Андреич, – он повернулся к соседу, – бомбы нужны. Без бомб не выстоим.

– Нужны-то нужны, – меланхолически заметил Андреич. – Только где их узять? Самим не сделать, умения нет, из Москвы не привезти – взорвутся по дороге. Надо думать, Василий Иваныч, как без бомб обойтись.

Он затянулся и выпустил клуб вонючего дыма.

– А тебе, гость московский,