ищет Ваську Грозного. Его подхватило и понесло по дороге, которую он недавно выбрал. Понесло неумолимо, как несет половодье льдины и стволы деревьев. И как выбраться из этого потока, он пока не представлял.

Данила остановил сани за версту от зарева.

– Дальше, Гриша, сам. Мне туда никак.

– Почему? – удивился Гирш. Ему совсем не улыбалось в одиночку топать ночью по пустой дороге.

– Не хочу, чтоб меня видели. В этих краях я каждой собаке известен. Завтра же пойдут разговоры, будто я к Ваське езжу. А мне это ни к чему.

– Ну спасибо, что довез.

– И тебе удачи, Григорий.

Данила выбрался из саней, взял лошадь за сбрую и поворотил. Гирш молча наблюдал, стоя в снегу. Данила огрел лошадь кнутом, и та сразу взяла с места. Скрип полозьев быстро затих, а вскоре темнота бесследно поглотила сани и седока.

Гирш проверил браунинг и зашагал по дороге. Колея оказалась хорошо укатанной, и до усадьбы он добрался быстрее, чем ожидал. Обширный барский дом с флигелями окружали деревянные пристройки, часть из которых горела. В доме светились окна, перед высоким крыльцом с колоннами беспорядочно стояло с десяток саней. Мужики деловито сновали по широким ступеням, укладывая в сани стулья, чем-то набитые мешки, посуду.

Гирш прошел через них, как через суетящихся муравьев. Никто не обратил на него внимания, все были заняты своим делом. В просторном вестибюле горело множество свечей в настенных канделябрах. Видимо, до них еще не успели добраться.

Уши резанул женский вопль. Кричали истошно, с надрывом.

– Не надо! Умоляю, не надо! – надрывалась женщина.

Крик несся из коридора, и Гирш, не раздумывая, бросился туда. Дверь одной из комнат оказалась распахнутой. В настенном канделябре горела только одна свеча, тускло освещая возбужденные лица трех мужиков. Они стояли полукругом вокруг четвертого, возившегося на распростертой прямо на полу женщине.

– Ради Христа! – умоляюще крикнула женщина.

Насильник приподнялся и отвесил ей оплеуху, да так, что голова несчастной дернулась, а затем добавил по другой щеке.

– Христа, сука, вспомнила. Заткнись!

– Че мешкаешь, Митрий? – крикнул один из мужиков. От возбуждения глаза у него были навыкате, и он то и дело моргал, морща лицо. – Дырку, что ль, найти не можешь. Пособить?

– Да эта сука тряпья на себя нацепила, – со злобой пробормотал Митрий, – не проберешься.

– Дык рви его, и все дела, – выкрикнул второй мужик, с разлохмаченной пегой бороденкой. Шапка на нем была тоже смята и цветом походила на бороду.

Женщина выпростала руки и с отчаяньем ударила насильника в подбородок. Митрий клацнул зубами и, видимо прикусив язык, взвыл от боли.

– Погодь-погодь, – крикнул лупоглазый, – щас мы ее ухватим.

Он поймал руки женщины, завел за голову и прижал к полу.

– Так-то сподручнее, а, Митрий?

Тот яростно замычал и принялся рвать подол платья.

– Что тут происходит? – спросил Гирш у третьего, мужика постарше, с темным лицом и желтыми мешками под глазами.

Зрелище его явно взволновало, пот крупными каплями проступил на лбу, а крылья носа блестели, будто лакированные.

– Если очередь пришел занимать, то чужих не пускаем.

– А что за баба?

– Барская подстилка. Обихаживала господ, теперь пусть народу послужит.

Горничная уже не могла кричать, а забилась, запищала, точно попавший в беду суслик, как когда-то Даша под жандармской задницей.

Митрий разорвал наконец подол, пристроился и начал тяжело елозить. Его плечо, двигаясь, то открывало, то закрывало искаженное мукой и отчаяньем лицо горничной.

Она уже не кричала, видимо, сорвала голос, а хрипела, выталкивая из себя звуки между толчками.

– По-мо-ги-те!

– Вот что, мужики, – решительно сказал Гирш, – валите отсюда. А ты, – ударом ноги он скинул Митрия на пол, – дуй первым.

– Чего? – Митрий вскочил с пола. – Да я тебя, суку… – Он вытащил откуда-то нож, растопырил руки и пошел на Гирша.

В ушах Гирша сам собой зазвучал голос товарища Петра: «Действовать революционеру надо быстро. Все решают даже не секунды – мгновения».

Он выхватил браунинг и, не целясь, выстрелил. Митрий рухнул как подкошенный. Гирш перевел ствол на остальных.

– Ну-ка вон отсюда. Кому я сказал.

Мужики опрометью бросились из комнаты. Гирш спрятал браунинг и наклонился к горничной.

– Вам помочь?

Та не ответила. Ее колотила крупная дрожь. Слезы градом катились по вспухающим от оплеух щекам.

Гирш участливо прикоснулся к ее плечу. Горничная дернулась, с ужасом посмотрела на Гирша и заскулила, как побитая собачонка.

– Не бойся, я тебя не трону, – сказал Гирш. – Если знаешь, где спрятаться или куда убежать, – беги. Как бы еще охотников не нашлось.

– Это кто тут хозяйничает? – громко спросили за спиной.

Гирш повернул голову. На пороге стоял высокий юноша с худым озлобленным лицом и ртом, искаженным судорогой. Одет он был странно – рваный суконный мундир с зеленой выпушкой, хромовые сапоги, офицерская шапка без кокарды. На плечи был небрежно наброшен овчинный полушубок.

«И как ему не холодно?» – подумал Гирш.

– Отвечать, когда спрашивают! – гаркнул юноша.

– А кто спрашивает? – ответил Гирш, удивляясь собственному спокойствию.

Теплое тело только что убитого им человека лежало прямо у ног. По сравнению с этим тон незнакомца не казался ни грозным, ни важным.

Из-за спины юноши выдвинулся немолодой человек с длинными седыми усами и пунцовым носом. В руке он держал маузер с деревянной рукояткой. Гирш видел такой на рекламной картинке в газете. Браунинг не шел ни в какое сравнение с мощью этого оружия.

– Ты разговариваешь с Василием Иванычем, главой отряда повстанцев, – ровным голосом произнес усатый, как бы ненароком наводя маузер на Гирша.

– Васька Грозный? – воскликнул Гирш.

– Не Васька, а Василий Иваныч, – поморщился усатый.

– Я к вам из Москвы, – сказал Гирш.

– Да хоть бы из жопы! – заорал Васька, перекашивая рот. – Что это такое? – он указал на труп. – Кто Митрия грохнул? Ты?

– Он горничную насиловал, – ответил Гирш, совершенно не пугаясь крика Васьки.

После проверки, устроенной покойным Сашкой, он перестал верить грозным окрикам и напускной важности.

– Я не горничная, – хрипло произнесла сидевшая на полу женщина. – Я учительница музыки. Утром по объявлению приехала.

– Куда ж ты, милая, прикатила на свою голову? Аль не ведала, что тут деется? – спросил усатый.

Женщина отрицательно покачала головой и затряслась в беззвучных рыданиях.

– Так что это за московский мститель у нас объявился? – спросил Васька, уставясь на Гирша. – Кто такой будешь, рассказывай.

– Член боевой дружины. Охранка раскрыла нашу группу. Мне было велено в случае провала бросить все и немедленно уехать в Кострому. На явке послали к вам.

– Кто послал? – спросил усатый.

– Провизор в аптеке Гайнца.

– В аптеке Гайнца? – переспросил усатый.

Гирш уловил в его вопросе нотку удивления и