внимание, я скрываю их под капюшоном. Но когда в комнату закрадывается солнечный свет, то могу любоваться ими в свое удовольствие. Вот примерно, как сейчас.

Покрутившись минуту перед зеркалом и все же поморщившись при виде шрама, выхожу из комнаты. Мы пытались его убрать. Мази, примочки, настойки. Все мое раннее детство мама провела на заводе, чтобы накопить на лазерное удаление, но… всегда существует дурацкое «но». Когда сумма набралась — шрам уже, к слову, огрубел — врачи не смогли ничего сделать. В клинике развели руками и посоветовали ехать в столицу для выяснения кожной локальной аномалии. Глядя на замученную маму, я отказалась — для московских цен ей пришлось бы еще несколько лет копить деньги.

К тому времени, когда я выхожу из комнаты, дома уже никого нет — мама ушла на работу пару часов назад, отчим ушел еще раньше и теперь не появится до завтрашнего утра. Он работает сторожем на заводе со сменным графиком. Первую же часть жизни мама потратила на алкоголика, который периодически ее поколачивал. Как объясняла мне мама: не уходила только из-за меня, мол, у ребенка должен быть отец… ну да, ну да.

А я вспоминаю любимые строки стихотворения Омара Хайяма «ты лучше голодай, чем что попало есть, и лучше будь один, чем вместе с кем попало». К сожалению, до мамы эта простая истина дошла только после случившегося. Но на ошибках учатся.

Я понимаю, что никто не мог знать, что так получится. Хорошо уже то, что хватило сил на развод. Бич современной России — пьющие мужья и жалостливые жены, как итог: деградация обоих. А виновата конечно же Америка.

Я быстро умылась, почистила зубы и включила навороченную кофеварку, которая оказалось очень удобной в быту. Отсутствие друзей выливается в естественное накопление сбережений. Если не с кем и некуда ходить, а на одежду тратиться на приходится, деньги копятся как-то сами собой. Хотя на столичную клинику сбережений все равно не хватит. Наверное, можно было бы снимать квартиру и съехать от мамы с отчимом, чтобы не мешать «молодой» семье, но я трусливо боюсь окончательного одиночества.

Взяв горячую кружку с ароматным паром, задумчиво стою у окна, позволяя взгляду плавно перетекать с предмета на предмет, а за ним и мыслям. День обещает быть солнечным, и на душе, как часто случалось в такие дни, спокойно и светло.

Я люблю начинать свой день неспешно. Утром голова ясная, можно продумать и спокойно спланировать ближайшие часы. Улыбнувшись своим мыслям, в отражении окна вижу уже знакомую перекошенную усмешку.

Я довольно редко выхожу из дома, но так как я все же остаюсь частью социума, со многими заказчиками вынуждена встречаться лично. Всегда наши встречи ограничивались одной, во время которой я устанавливаю программу и показываю ее функционал.

Сегодня мне нужно посетить двух заказчиков. Один из них — крупная фирма, пользующаяся моей программой, изъявила желание объединить несколько компьютеров в одну сеть, чтобы пополнять созданную мной базу данных в режиме онлайн. И хотя мое начальство пыталось объяснить, что это работа их штатного сетевика, а не нашего программиста, но деньги решают все (ну или почти все) и в итоге меня попросили разобраться с проблемой. Затем нужно зайти в другую фирму уже по своим прямым обязанностям.

Допив кофе, споласкиваю кружку и аккуратно ставлю ее на полку в шкафу в ряд таких же.

Выхожу на улицу, низко надвинув капюшон на глаза и опустив голову. Не люблю жалостливые взгляды.

Глава 3

С объединением базы данных я провозилась почти весь день, измотала себе все нервы, но с задачей все же справилась! Хотела было порекомендовать директору этой фирмы пополнить рабочий штат сетевым администратором и не доводить компьютеры до критического состояния, но промолчала.

В следующей фирме меня ждало нечто посложнее не видевших рук специалиста компьютеров. Будущим пользователем моей программы оказалась бабушка, которая уже лет двадцать должна счастливо сидеть на пенсии и нянчить правнуков. И это с учетом пенсионной реформы.

Мне приходится несколько раз объяснять ей, как пользоваться чудом современной техники в общем и новой программой в частности. Я медленно диктую по пунктам каждое действие и терпеливо жду, пока бабушка скрупулезно запишет все в блокнот. И не скажу точно кому из нас в этот момент было сложнее, но мы справились и это не может не радовать.

Так что, покинув дом утром, освободиться я смогла только к вечеру, когда за окном уже стемнело. Помня о том, что вчера я пожалела, когда решила сократить дорогу через рынок, сегодня специально выбираю наименее людные места.

Я иду и вслушиваюсь в шуршание разношенных ботинок по асфальту. Тротуар местами подмерз и периодически размеренные шаги сопровождаются звонким хрустом тонкого льда. Сосредоточившись на дороге, иду быстрым шагом, стараясь не поскользнуться. Я уже почти дошла до своего дома, но дорогу мне вдруг загораживает выскользнувшая из-за поворота высокая мужская фигура.

— Красавица, проводить? — слышу развязный гнусавый голос.

Я усмехаюсь и поднимаю голову — сейчас он увидит «красавицу» и будет бежать далеко и долго, вопя о помощи. Но именно на этом участке дороги и именно в этот момент, как назло, внезапно гаснет фонарь, и моя «красота» остается неоценённой. Как же не вовремя и досадно.

А хам кажется этому только рад, и нагло, с еще более противной интонацией, указывая на отсутствие света, выдает:

— Оп-па, смотри-ка какой интим!

— Уйди с дороги, — устало цежу сквозь зубы.

— А то что? — и он делает шаг на встречу.

Я пытаюсь отшатнуться, но упираюсь во что-то спиной. Рефлекторно оборачиваюсь и натыкаюсь взглядом на стоящего впритык ко мне и мерзко ухмыляющегося второго парня. Его лицо в тени, но я отчетливо вижу ненормальный блеск глаз. Пытаюсь отшатнуться, но он обхватывает меня за плечи и растягивает губы в издевательской улыбке.

И это откидывает меня назад в прошлое, когда я только перешла в седьмой класс. В тот день одноклассники подловили меня после школы. Точно так же окружили и вылили на голову ведро краски. Смеялись и улыбались точно так же.

Предательский страх прокатывается по позвоночнику и оседает в ногах, приковывая к месту. Несмотря ни на что, еще теплится надежда, что просто напугают, может даже ограбят, но потом пойдут своей дорогой. Ну или хотя бы фонарь включится, и они меня все же рассмотрят.

Не успеваю додумать мысль, как тот, что стоит впереди, грубо дергает меня на себя, отчего колени мои подгибаются и на одну, бесконечно мерзкую секунду