class="p1">Я покачал головой. Обнаружил остро-сладкий брусничный соус. К свиному окороку отличная приправа. Особенно если добавить горчички. Мягкие губы дамы мелко целовали мой уставший конец.

— Дай мне поесть, милая. Потом продолжим. И деньги мне нужны золотом.

— Деньги! Опять деньги! Да зачем тебе столько денег!

Мгновенное раздражение. Вельможная дама забыла про ласки и резко встала. Запахнулась во что-то кружевное и белое.

— Мне лично деньги не нужны, — я пожал плечами, — налей мне вина, Лиза. Я лейтенант гвардии и отвечаю за свой участок. Четыре разваленных форта и обломки стены. Я доложил о состоянии границы в Государственный совет. Тишина в ответ! Мертвая.

Внезапно я разозлился и развыступался. Про то, как всем в Империи плевать на положение дел, про наболевшее и надоевшее. Я сам себе налил стакан хорошего самогону и выхлебал его. Заел красным перчиком и нежнейшим копченым сальцом. Бушевал минут десять.

Наместница пялилась на меня во все свои распрекрасные глаза.

— Я, пожалуй, возьму тебя в мужья, — проговорила она, снова присаживаясь рядом на постель, — ты просто государственный деятель, малыш.

— Я не хочу, я офицер, а не постельная игрушка, — выступил я с пафосом. Как взял государственный разгон, так и не смог остановиться.

— Страсти какие! Прям, заслушалась вся, — она распахнула свои кружева и опять прижалась теплой грудью к моей спине, — завтра объявляем о помолвке. Свадьба через месяц.

— А деньги? — я перебил с маниакальностью старого скряги-кредитора.

— Деньги получишь послезавтра утром. Половину! И вторую на утро после свадьбы. Идет?

Она добралась до готового меня и облизывала головку старательно и нежно. В уголках вельможного рта запеклись корочки после недавних развлечений.

Я расхохотался:

— Ты мечтаешь купить меня с потрохами всего за сто штук, дорогая? Не выйдет.

Я вытер руки салфеткой и откинулся удобно на подушки. Расставил ноги шире.

— Поживем-увидим, лейтенант, — улыбнулась моя непростая девушка, жарко выдыхая мне в промежность. Провела острым язычком по мошонке, перебирая содержимое и щекоча.

Ммм!

Я проснулся от странного запаха. Я не терплю храмовых благовоний. Все эти ароматические свечки-палочки вызывают во мне тошноту. Есть такие вонючие ароматы, что я к алтарю подойти не могу, сознание теряю. Но это редкость.

Пахло сандалом, миррой и еще чем-то, чему названия я не знаю. На глазах лежала влажная повязка, руки-ноги свободны. Я не трепыхался пока, не торопился. Чуял холодный сквозняк и приглушенную ментоловую свежесть. Колдует кто-то?

— Сразу говорю тебе, Лиз, затея твоя нелепая. Бессмысленная, — медиум Марина сердито прошептала совсем рядом, — зачем тебе замуж за него? Ты самостоятельная правительница в полном своем праве…

— Вот поэтому я не нуждаюсь в твоих замечаниях, мадам советница, а прошу по-дружески помочь и поддержать меня. Я не хочу ни с кем делиться. Хочу, чтобы он был только мой. Сделай что-нибудь редкое, сильное, моя дорогая. Чтобы никто не мог преодолеть и отменить. Я знаю, ты можешь.

Мягкое контральто наместницы приятно отозвалось во мне где-то в области паха. Моя ласковая девочка.

— Приворожить? — Марина заметно растерялась.

— Сделай привязку на кровь. Самую нерушимую. Я готова платить всем, чем скажешь.

— Если ты собралась в такие крайности, то замуж зачем выходить?

— Пусть будут клятвы везде. Не помешает.

— Но эти-то клятвы твоего лейтенанта точно не остановят.

— Зато они заставят остановиться других. Покушаться на законное право самой наместницы и Пятой герцогини — это государственное преступление.

— Эк тебя занесло, — пробормотала Марина. Что-то стеклянное зазвенело о стекло, забулькало и зашипело, — ты еще смертную казнь введи за адюльтер.

— Я подумаю, может быть и введу, — без тени шутки проговорила моя нежная кандидатка в подруги жизни.

Я припух изрядно. Но не до смерти. Каких только кудрявых чудес не сочиняли надо мной женщины. Заговоры-привороты на волшебных травах, живой-мертвой воде, молитве, драгоценностях честном слове, слюнях, соплях и даже месячной крови. Особенно почему-то любили вытворять несусветное купчихи и аристократки. Я не верю в эту блажь. Тупо не работает. Лучше бы денег заплатила, прижимистая моя, вернее было бы.

На кончик носа упала горячая капля. Воск? Я машинально выпростал руку и смахнул.

— Просыпается? — встревожилась наместница.

— Ничего страшного. Это бессознательное движение. Я успею.

Медиум была уверена в своих силах абсолютно. Сняла тряпку с моих глаз и положила на веки холодные монеты, как покойнику. Пошептала, подула и убрала. Я посмотрел сквозь ресницы. Девчата страшно серьезно колдовали. Держали свечки, прокалывали золотыми иголками пальцы и мазали кровью беззащитного меня. Я потерпел еще минут десять. Надоело. Завалить их, что ли, обеих? Сделаю им привязку на сперме, чтобы уж наверняка вся их чушь сработала. Мне не жалко. Но жениться? Это уж увольте, волшебные мои!

ГЛАВА 7. Путешествия развивают юношество

Леди Лиллианна

Бригантина, безусловно, знавала лучшие времена. Когда-то перевозила чистую публику и не брезговала пассажирами второго и третьего класса. Теперь деловые люди всех сословий предпочитают паровые машины, вонючие и быстрые. А красавица с белыми в зеленую полоску парусами сделалась круизной лоханкой, прогуливающей публику средней руки вдоль пёстрого и разноплеменного берега Теплого океана.

Разумеется, кузина-мачеха могла отправить меня в вояж на судне поприличней. Ее статус и состояние прямо указывают на этот факт. Но с другой стороны, зачем тратиться? Небо то же, природа, океан и берег те же самые. Порты, страны, города — все такое же точно, как из иллюминатора класса люкс. Я вполне поддерживаю такую практичность, и каюта меня устроила. Немного не хватало домашней горничной: уложить волосы к ужину или платье сложное надеть. Но я и к этому привыкла. Заковыристые прически мне не идут, да и платьев у меня не слишком богатый выбор. Присматривать за мной было поручено самому капитану. Мы обедали за одним столом, он рассказывал морские истории, на этом весь его присмотр ограничивался. Мне скоро двадцать. По морским меркам я старая дева.

Так что путешествие мне нравилось. Охотники за приданым и морская болезнь не докучали. Каждый день-два новый порт и новая страна. Познавательно и впечатлений масса. На второй неделе я научилась играть в имперский холдем, и мои вечера больше не тяготились идиотскими танцами.

После обеда, спрятавшись от яркого здешнего солнышка под широкополой шляпой, я улеглась уже привычно в шезлонге на верхней палубе. Там я нашла забытую кем-то газету. Та была напечатана наполовину на халифатском, наполовину на высоком имперском языке. Северный Халифат граничит по узкому перешейку и проливу за ним с Империей. Оттого там в ходу оба языка.

Газета была недельной давности. Там, среди занятной чепухи про местные цены, моды и происшествия, я наткнулась на заметку о