Однако, когда я начала ритуал «о-хаси-сама», сестра с видом превосходства посмотрела на меня: «А я знала, ты что-то задумала». Видимо, ей стало интересно, и она спросила, что это за ворожба, но я увильнула от ответа, объяснив, что результата не будет, если я все расскажу.

Я тогда волновалась только о том, что она расскажет все маме. И действительно, через несколько дней мать сделала мне замечание: «Это негигиенично». Впрочем, это была естественная реакция: дочь использовала купленный в хозяйственном магазине бамбук как палочки для еды, касаясь ими риса.

Я выдала заготовленные объяснения: мол, палочки я тщательно вымыла, так что ничего страшного, а такой ритуал сейчас проводят все мои подруги. Мать больше ничего не сказала. Сестра каждый раз смеялась надо мной, но особо не вмешивалась, вела себя так, будто я совсем маленькая, раз занимаюсь такими глупостями, но в конце концов ей стало неинтересно.

Если бы мы жили с бабушками и дедушками, ничего бы не вышло. Думаю, вы понимаете, насколько это меня успокаивало.

Итак, самое главное: «о-хаси-сама». Прошла неделя с тех пор, как я начала выполнять ритуал, но никаких изменений не происходило. После ужина и утром, проснувшись, я постоянно проверяла левую руку, но ничего похожего на стигматы не возникало. Как ни странно, у Нэко-куна я и не подумала спросить. У меня возникло сильное ощущение, что это только мой ритуал. Так или иначе, к нему это отношения не имело – так мне казалось.

Честно говоря, не помню точно, когда я начала видеть эти сны. А ведь я постоянно была начеку: не появится ли сегодня известие? Возможно, я слишком много внимания обращала на руку, даже не подумав о том, что оно может прийти во сне.

Во сне я просыпалась в незнакомом большом помещении, обшитом досками, – оно было похоже на спортивный зал. Вокруг меня вповалку спали какие-то дети – как будто из моей параллели. Первым делом мне в голову пришло, что я в лагере. Только детей слишком мало. Кроме того, в лагере бы мальчики и девочки спали отдельно, а здесь среди девочек обнаружились и мальчишки. Но больше всего меня поразило то, что ни одного моего одноклассника там не было.

Вместе со мной было девять человек: пять мальчиков и четыре девочки, но всех я видела впервые. Несмотря на это, я почему-то знала, что они все пятиклассники.

Пока я думала, кто эти дети, проснулся один из мальчиков и обратился ко мне:

– Ты чего так рано?

Я посмотрела на него: из всех пятерых он был самый симпатичный, такой, от которого ожидаешь успехов и в учебе, и в спорте. Он тоже рассматривал меня. Я почувствовала, что у меня запылало лицо, сердце тоже сильно забилось.

Да, он оказался похож на одного мальчика из другого класса, который мне тогда нравился. Это ведь был сон.

– Я – председатель классного совета, – представился он не по имени, но мне это странным не показалось.

Наоборот, я тоже представилась как дежурная, хотя мне почему-то было ужасно стыдно это объяснять.

Я почему-то оказалась дежурной. Не знаю, откуда мне это было известно, но я, даже не думая, произнесла именно эти слова.

– Что ж, дежурная, давай разбудим остальных.

И староста стал трясти мальчиков, а я обращалась к девочкам, мы попытались поднять остальных семерых…

И никто не называл свое имя. Все только говорили, какие обязанности выполняют, будто так и было нужно. Если представлять их всех в том порядке, в каком мы их будили, получится следующий список.

Заместитель председателя классного совета – красивая, но холодно ко всем относящаяся.

Заведующий библиотекой – серьезный и аккуратный мальчик.

Ответственная за санитарное состояние – крупная бодрая девочка.

Ответственный за спортивный сектор – тоже крупный бодрый мальчик.

Ответственная за живой уголок – хорошенькая ласковая девочка.

Ответственный за уборку – маленький тихий мальчик.

Этот седьмой мальчик был похож на Нэко-куна. Но пока я так знакомилась со всеми, во мне крепло чувство, что они все нереальные. Наверное, это естественно в отношении тех, кто тебе снится, но даже если бы среди них попался реальный человек, он все равно был бы как во сне – вот такое было у меня ощущение.

И наконец, остался еще один довольно полный мальчик, который не просыпался, сколько бы председатель его ни тряс.

– Он ответственный за раздачу пищи, да? – спросила заместитель председателя, и библиотекарь и спортсмен тут же кивнули.

Я удивилась тому, что они как будто соревновались, кто первый ответит, но тут библиотекарь сделал важное замечание:

– Он вчера, когда накрывали на стол, проигнорировал свои обязанности.

Это замечание явно добавило ему очков в глазах заместителя, и спортсмену, кажется, стало досадно.

– А председатель сделал все за него, он у нас молодец, – сказала санитарка.

Когда я услышала эти хвалебные слова в адрес председателя, в голове ожили неприятные «воспоминания вчерашнего дня», мне стало противно.

Тогда я увидела этот сон впервые. Наверное, поэтому во сне я помнила только то, что случилось с момента пробуждения. И тут я вдруг вспомнила «вчерашний день» – это было странное ощущение.

– Что-то с ним не то, – забеспокоился ответственный за живой уголок.

– Я посмотрю!

Будить мальчика вместо председателя совета начала санитарка, но вдруг…

– Он не проснется! Он умер! – она произнесла нечто невероятное, и атмосфера в помещении мгновенно изменилась.

Ощущение, будто мы находимся в лагере, мгновенно исчезло.

– Это точно? – спросил председатель, и санитарка с несвойственным ей смущением кивнула.

– Он действительно умер? – тут же переспросила заместитель председателя, посмотрев на нее с подозрением.

– Я проведу освидетельствование, поможешь? – проигнорировав ее, спросила санитарка у председателя.

Надо же, какое-то «освидетельствование». Я была удивлена и напугана. Они вдвоем действительно начали раздевать ответственного за раздачу пищи. Он почему-то спал в обычной одежде – наверное, потому, что все это происходило во сне.

Да, они действительно устроили освидетельствование. Пятиклассница-санитарка не должна уметь проводить осмотр трупа, но девочка спокойно справилась с этим.

– Вскрытие мы здесь сделать не сможем, так что точную причину смерти не установить, – заявила она, подтвердив, что мальчик действительно мертв.

– Внешние повреждения? – спросил библиотекарь, но санитарка покачала головой:

– Нет. Нет абсолютно никаких следов избиения, удушения, колотых ран.

– Значит, болезнь? – пробормотал спортивный сектор, но девочка только пожала плечами.

– Как думаете, может, положить тело в токоному?[5] Или нехорошо? – спросил ответственный за чистоту, и все тут же согласились на его предложение.

Я, конечно, была против, но возражать не стала.

В северной части комнаты находилась токонома, и