Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Возможно, никому из них еще не приходилось бывать на похоронах и поминках. А если и бывали, то на сокращенных церемониях городских похоронных бюро, так что древних обычаев они не видели.
Воткнуть палочки в рис…
Так что одноклассники, скорее всего, не поняли, что означали его действия. Нет-нет, я и сама не осознавала смысла этих действий полностью. Немного позже, когда я подросла, услышала от маминой мамы, как готовят поминальный рис – помню жутковатое впечатление от подробностей.
Рис варили на одну порцию – на одну чашку, его ни в коем случае нельзя было промывать; раньше его готовили не в специальном глубоком котелке, а в обычной кастрюле, к тому же не на печке, а на открытом огне; после того как рис сварится, всю использованную утварь и место надо было очистить – в общем, все делалось не так, как обычно. Как будто едой не собирались заниматься как положено.
Потому что это пища для мертвого.
Впервые ощутив подлинный смысл этого действия, я испугалась. Когда я была маленькой, я думала, что это просто обычная еда, приготовленная для покойного. Как только я поняла, что эту еду живым нельзя даже брать в рот, меня просто затрясло от страха.
Однако в то время я еще не знала, как готовят поминальный рис. Поэтому и не осознавала, что это пища мертвых. Просто впечатлилась, увидев, как на деревенских похоронах покойному подносят рис с торчащими палочками. Подсознательно я явно чувствовала в этом действии что-то зловещее.
Конечно, для похорон это вполне естественное зрелище, но на меня оно все-таки сильно подействовало. Ведь не только дома, но и в кафе, и в ресторанах во время еды вы никогда не увидите такого.
Кстати! Рядом с компанией, где я работала до замужества, находилось недорогое вкусное кафе с комплексными обедами, и мы с коллегами часто туда ходили. Так вот, среди постоянных клиентов этого кафе был один иностранец – он всегда за едой читал газету, которую держал в левой руке.
Когда я в первый раз увидела, как он, чтобы перелистнуть страницу, высвобождает правую руку, воткнув палочки в рис, я вздрогнула. Мы даже некоторое время молча переглядывались с коллегами.
Почему он не кладет палочки на тарелку с мясом или овощами или на край плошки с супом мисо? Сначала я задавалась этим вопросом, но потом, понаблюдав за ним, поняла, что он – довольно чувствительный тип и, возможно, не хочет, чтобы палочки испачкались о другую еду или запотели от пара.
Именно. Японцы не могут себе представить, как можно воткнуть палочки в рис – за исключением совсем маленьких детей. А он, иностранец, делал это без всяких колебаний. Видимо, его не смущало, что к палочкам могут прилипнуть зернышки.
Наверное, кто-то из работников кафе или посетителей должен был его одернуть: «Так делать нельзя»… Однако никто не сказал: возможно, не хотели выглядеть занудами или боялись, что человеку станет неловко.
Извините, я отвлеклась.
Я тогда удивилась и тому, что Нэко-кун воткнул палочки в рис, но еще и тому, что это были не обычные деревянные палочки… Да, у нас был не пластик. Помню, как классный руководитель рассказывал, что это шелковица… Так вот, Нэко-кун ел не школьными палочками, а бамбуковыми, кустарного изготовления, и это тоже меня поразило.
Он сам их себе вырезал: расщепил бамбук на кусочки нужной длины и толщины, чтобы получилась пара палочек для еды. Сразу было видно, что сделаны они неумело. И когда он воткнул эту поделку в рис, который собирался есть, мне стало противно. А еще больше меня потрясло то, что они сделаны именно из бамбука.
А-а, вы знали, да? Конечно, вы же написали книгу по этнографии.
Совершенно верно. В деревне у маминых родителей бамбуковыми палочками пользовались только на похоронах. Поэтому в обычной жизни их старались не использовать. Даже говорили, что, если будешь есть бамбуковыми палочками, глаза повылезут.
Правда? В некоторых районах пользуются бамбуковыми палочками на Новый год? Я знаю только, как делают в деревнях моих родных, так что это для меня неожиданность. Не зря говорят, что Япония кажется маленькой, но на самом деле огромная – видимо, это действительно так.
Нэко-кун поступал так во время каждого школьного обеда, поэтому меня это ужасно заинтересовало. Так что как-то раз, после уроков, когда все стали расходиться по домам, я пошла за ним и, отойдя подальше от школы, решительно его окликнула и спросила, что означают его странные действия.
Сначала он попытался увильнуть:
– Да ничего особенного…
– Но ведь ты делаешь это за обедом каждый день. Так тщательно соблюдаешь правила – и хочешь сказать, что это ничего не значит?
Он молча кивнул. Было совершенно очевидно, что он мечтает как можно быстрее улизнуть от меня. Он даже прибавил шаг.
– Я никому не проболтаюсь, расскажи, по секрету. Пожалуйста, – попросила я, сложив руки перед грудью, как в молитве, но он все еще колебался.
Говорить ему явно не хотелось. Но ведь перед ним – Амэмия, которая так ему помогает. Может, рассказать ей, раз обещает никому не говорить?..
Думаю, именно эта борьба шла тогда в его душе.
– Правда никому не скажешь? – спросил он после долгих колебаний.
В речи его звучал неистребимый кансайский акцент.
– Это будет наш с тобой секрет. Обещание я не нарушу, – мгновенно поклялась я и даже выставила правый мизинец, чтобы закрепить обещание.
Однако опустила руку, увидев его лицо.
Он собирался рассказать мне что-то очень зловещее.
И, поняв это, я мгновенно пожалела о своей просьбе и чуть не сказала: «Ладно, не надо. Не хочу про это знать».
Но не сказала. Наверное, мне все-таки хотелось услышать что-то страшное. А может, я уже не могла сдерживать любопытство. Или почувствовала превосходство при мысли, что одна из всего класса узнаю его секрет.
Так или иначе, сердце мое в тот момент оглушительно бухало. Я чувствовала, как краснею при мысли о том, что он услышит этот грохот.
Однако, когда Нэко-кун с важным видом рассказал мне свой секрет, я просто не знала, как реагировать. Неоднократно запинаясь, он рассказал мне о ритуале, который, если изложить все по порядку, выглядел так.
1. Палочки, собственноручно сделанные из дикого бамбука, надо раз в