где-то к трем часам дня, да, опоздали, мы уже вернулись. Я, то и дело по пути, проверял, жив ли этот электрический шаман хоёторов, бросивший в меня некое подобие шустрой шаровой молнии.

Жив, курилка, но с тех пор, как я стянул ему костяной бутон на башке, он глубоко спал. Черт его знает, что с ним делать, но идея заполучить живую ходячую электростанцию меня не покидала, хотя и была неоформленной, просто набором образов.

Лифт, прибывший наверх, в долину, качнулся, когда мы достигли деревянных стопоров, и вся наша экспедиционная группа вывалилась под солнечный свет после часа в кромешной темноте, разрываемой одним светлячком.

— Явились! — Рявкнула Катя, уперев руки в бока, глядя на нашу группу с почтительного расстояния.

Ждала, увидев, что лифт пришел в движение, что ли⁈

— А как же. — Усмехнулся я.

Было видно, что заинтригована и встречает, но открыто признаться в этом не спешит почему-то.

— Как прошло? — Уже спокойнее и радушнее спросила она, подойдя ближе, и разговаривая со мной одновременно потянулась к Борису, чтобы его приветственно приобнять. — И что это у тебя там в мешке?

— Есть хочется, и пришло в принципе без приключений. — Сильно сказано, учитывая, что вся наша вылазка просто пронизана событиями, о которых нужно поделиться, но не прямо сейчас, с порога, а хотя бы после еды. — А там боевой трофей.

— О как. — Сдвинула она брови. — Дай посмотрю.

— Представится еще возможность. Так, — глянул я на своих спутников, — пятнадцать минут сделать дела с дороги, и обедать. Кара! — Крикнул я и махнул. — Порадуешь?

— Идите к очагу, мальчики-девочки, наготовила! — Бойко отозвалась женщина, но, заметив нашу малочисленную группу, немного расстроилась, видать ожидала, что людей я таки приведу. Но, увы. Не срослось.

Разобравшись с приветствиями и коротким обменом информацией, мои спутники разошлись по лагерю, кто куда, но главным образом передохнуть с дороги, я же, поприветствовав бодрствующих, ушел к бассейну с ледяной водой — лицо чесалось, пыль налипла на проступивший пот, хотелось побыстрее смыть с себя это неприятное чувство, а в идеале вообще-то и помыться, но есть хотелось сильнее.

В пути перекусывать не стали, несмотря на то, что заботливая повар в нашем лагере котомки нам свернула. Уж больно мы привыкли к свежей и горячей пище, что к сухпайкам возвращаться не имели никакого желания. Лучше немного потерпеть голод, но затем всласть утолить его пищей с пылу с жару, нежели сбивать аппетит полумерами.

Катя увязалась за мной, и тараторила о новостях.

— Я и Ира выбирались вдвоем на кратковременную разведку, — объясняла она, пока я старательно оттирал лицо, склонившись у воды, — на охране долины была Варя. Ничего интересного не нашли, пополнили запасы трав по списку для Жени.

— Хорошо. — Пригладил я волосы влажными пальцами, зачесав их назад. Блин, месяц назад у меня была аккуратная прическа длиной в пару сантиметров, ну что это такое.

— Мира ходит! — Резко, ударом поддых, огорошила меня Катя, но сделала это как будто между делом, впихивая этот чрезвычайно важный факт между новостей.

— Как это? Вчера же кое-как стояла, поддерживаемая под руки. — Вытаращил я глаза от удивления.

— Да сам погляди. — Вскинула она руку в сторону лагерного костра.

Я обернулся через плечо, все еще оставаясь на корточках, и всмотрелся в события. Типичная суета, ничего примечательного, кроме того факта, что Мира сейчас вместе с татуированной сестрой осторожно прогуливалась по территории, и одна поддерживала другую, а наблюдателем шествия была Женя, внимательно за всем наблюдавшая.

— Обалдеть. — Смог выдавить из себя я. — Это она так с протезом освоилась, или магия Виолетты помогла?

— Не помогла. — Горестно выдохнула Катя. — Пробовали, я краем уха слышала, но снова все силы ушли в мгновение ока.

Я прикусил язык. Кажется, я знаю, кому достанется фиолетовый шарик. Хотя у меня на него были другие планы, но тут нужда вырисовывается сама собой. Впрочем, у меня есть еще один кандидат на ядрышко, позволяющее передать свой навык кому-то другому навсегда.

Что случится, если я отдам его Вячеславу? Последствия использования воскрешения исчезнут или нет? Проживет ли он свою полную жизнь, как если бы у него никогда такой возможности не было, или будет как-то иначе? Сложно это все…

— Но ходит ведь. — Вернулся я к действительности. — Думаю, когда полностью заживет и будет тренироваться, сможет жить относительно полной жизнью.

— Эх, твои слова да богу б в уши. — Выдала мудрость моя заместительница.

— В остальном все спокойно? — Выпрямился я в полный рост и уже готовый возвращаться, с мечтами об обеде.

— Да. Ты это, не томи давай, рассказывай! — Требовательно посмотрела она на меня. — Или мне все у Бори узнать?

Я шумно выдохнул, поняв, что не отверчусь. Заместительница она не только по функции, но и по духу, так что я должен быть честнее и откровеннее. Ну и, учитывая, что я намеревался объяснить людям грядущие события и то, что нас всех ждет, делает текущую ситуацию важной. Рассказав заранее, прежде, чем объявлю ситуацию во всеуслышание, позволю Кате лучше понимать обстановку.

— Пойдем, сделаем кружок по долине, расскажу, что к чему… — Согласился я и, привязав стянутый веревкой мешок к торчащему куску камня, поманил девушку за собой.

Мой рассказ был неполным, обрывочным, но ясно передавал суть — встреча с Вячеславом, его бедственное положение и скорая смерть, завтрашнее соглашение с Леонидом и завершение военного противостояния с Бароном, и прочее, прочее…

В следующие полчаса я повторял тоже самое, только в более развернутом формате для собравшихся на обед.

— Собрал я вас для того, чтобы внести ясность в происходящее. Я считаю, что раз мы являемся одной фракцией, определяющие общую судьбу события должны быть известны. Теперь, когда я обладаю почти полной картиной, я могу прояснить ее для всех остальных. — Начал я, стоя, дабы быть не только слышимым, но и видимым тем, кто на этом собрании оказался.

— На севере от нас есть крупная фракция, численностью около ста пятидесяти человек, сплошь небоевых профессий и классов и с низким уровнем развития. Они измучены длительным противостоянием с агрессивно настроенными людьми хорошо известного вам рабовладельца Константина. Завтра я намереваюсь встретиться с нашим врагом и положить конец порабощению, силой или уговорами, не столь важно, главное, что с завтрашнего дня соседи на востоке будут лояльнее и демократичнее, а гнет северян спадет, что позволит им развиваться.

Мне захлопали и заулюлюкали. Личная боль почти каждого здесь присутствующих никуда не делась, а тяжелые воспоминания о времени пребывания рабом вряд ли сотрутся у них из памяти хоть когда-нибудь. Я, дождавшись завершения оваций, продолжил.

— Нашим главным приоритетом