в принципе и работали. О любом риске тогда можно было бы забыть. Что, кабестан вдруг захотел пойти в пляс или сорваться со своего места? Сердцевина не дала бы ему это сделать даже при всем желании. Понадобился бы целый экскаватор, чтобы сковырнуть такую конструкцию. Или очень сильный витязь. Или маг какой…

Я в который раз осознал, как мало я знал об этом мире. Но я отвлекся.

Железного дрына у нас под рукой не было. Кузница в деревне отсутствовала и в ближайшее время появляться не планировала. А даже построй мы ее — то кто нам скует всё потребное и из чего? Из воздуха? До прибытия ближайшего каравана была еще уйма времени. Ждать их появления и делать заказ? А на какие шиши я буду покупать эту красоту? Я уже убедился, что железо в этом мире достаточно дорогое удовольствие. Не у каждого крестьянина был железный инструмент. Даже у дядьки Йорика орудия были дрянного качества и он ими пользовался далеко не один год, заботясь о каждом с большим тщанием.

Если кто в здравом уме и возьмется за мой заказ а-ля «выкуй мне огромную железную палку длиной в пару метров», заломят за такое изделие ого-го. Да и привезут его, я подозреваю, что совсем не скоро. Не исключено, что как раз через месяц. И что мне тогда, поставить все свои планы на паузу пока мне не привезут одну-единственную деталь для будущего кабестана? Тем более, что, даже получи мы эту балку в срок — оставался еще один немаловажный вопрос. Как мы собирались дубовый ствол надеть на эту самую сердцевину силой двадцати здоровых лбов?

Как ни подумаю об этом, так сразу ругаться хочется. Никакой вам стройтехники, никаких машин — ничего. При себе у нас имелись только руки, ноги и хвост!

Поэтому-то мы пошли другим путем. Мы делали из всего дуба крутящийся вал! Не надо было ничего надевать и натягивать. Просто вставить огромную «палку» в подготовленное дно и крутить его по кругу! Да, примитивно, ну так и что! Как говорят опытные инженеры — «работает — не трогай»! Оставалось только всю эту красоту еще установить и закрепить понадежней!

Отдельно я попросил нескольких девушек найти мелкие и гладкие камни на берегу реки, наподобие гальки. Ее я собирался положить в углубление пяты, чтобы использовать в качестве примитивного подшипника. Не бог весть что, но всяко лучше, чем ничего! А чтобы всё это безобразие работало, как должно, я одолжил у Ростислава растопленный животный жир. В качестве смазки он должен был сработать идеально.

На подготовку самого опасного этапа в постройке кабестана у нас ушли ещё целые сутки. Нам не нужно было целиком поднимать дуб — достаточно было лишь подтащить его к деревянной пяте, вставить его остриём в паз и удержать вертикально ровно. А в это же время Йорик наверху установит дополнительную раму, которая не даст дубу упасть кому-либо на голову. Уже исходя из подобных опасений следовало понять, что задача нам предстояла совсем не простая.

Чтобы поднять дубовый ствол, мы построили треногу, основательно вкопав ее в землю и укрепив чем только можно, только бы она не развалилась в самый ответственный момент. Перебросив же через нее канаты, мы приготовились поднимать наш будущий вал. Эта дата выпала на третьи сутки наших работ с кабестаном. На берег реки в этот раз решила прийти вообще вся деревня Дальняя. Даже девушки решили понаблюдать за нашей стройкой. Вот будто почуяли, что начиналось самое «веселье»! Если вдруг лопнут канаты или дуб сорвётся, он легко мог покалечить нескольких человек. А то и убить…

В этот день дядька Йорик стал особенно серьезным, наставляя всех собравшихся. Каждому в голову он вбивал мысль: ослабит хватку хоть один — провалятся все.

— Все слушают меня! — своим рыком плотник привлек внимание всех собравшихся. Деревенские замолчали, внимая словам неофициального прораба.

— Канаты не бросать. Ни при каких условиях. Под ноги не лезть. Если дуб пойдёт не туда — бегите. Не ловите. Даже не думайте об этом. Громада прибьет вас и не заметит. Всё ясно?

Все закивали головой, в том числе и я. Что называется «всё понял, не дурак. Дурак бы не понял». В настоящий момент каждый человек был на счету, а потому несмотря на статус главы деревни, я также вызвался поднимать вал. Не говоря уже о том, что я кровно был заинтересован в успехе всего предприятия. Не будет построен кабестан — и моя власть над местными непременно пошатнется. Почему? Потому что никто не любит неудачников. Особенно в политике. Провал же с постройкой кабестана — это ого-го какая будет неудача для меня! Поэтому сжимаем челюсть, напрягаем все силы в теле, но кабестан должен быть построен!

Убедившись, что все готовы, Йорик дал отмашку.

— Тяни!

Канаты натянулись. Крестьяне взвыли. Дуб начал подниматься. Медленно. Преступно медленно! Я почувствовал, как вспотели ладони.

Йорик вместе с помощниками палками направлял острие вала в углубление пяты. Наконец, он встал, как должно.

— Теперь поднимай! До конца! — скомандовал Йорик.

Вдруг дуб качнулся. Толпа ахнула. Кто-то громко выругался. Ноги чуть не заскользили по траве. Я вцепился в канат до белых костяшек. Канаты всё же удержали вес. Под оглушительный скрип и вой крестьян огромный дуб встал почти вертикально.

— Держи!

— Держи!

— Не отпускай!

Йорик принялся устанавливать верхнюю раму, в которой уже было проделано отверстие для дуба. Ее он надел, точно обруч на гигантский столб. После чего старый плотник с помощниками принялся крепить всё это добро на дополнительные опоры. Эта рама и должна была не дать дубу свалиться на бок.

Долгие минуты шла установка всей этой конструкции. Мои плечи дрожали от нагрузки, дыхание сбилось, волосы прилипли ко лбу. Не лучше выглядели и остальные. Уверен, кто-то уже хотел спросить «ну долго еще?», но даже на это сил не оставалось. Лишь когда плотник трижды обошел дело своих рук, заглянув в каждую щель, он дал команду.

— Отпускай!

Крестьяне облегчённо выдохнули и мигом отстранились от механизма. Каждый опасался, как бы на него не рухнула эта массивная дура. Но вал и не думал падать. Он так и остался стоять вертикально.

— Получилось! — первым воскликнул Ростислав, запустив руку в волосы.

— Получилось, — закивал гордый собой дядька Йорик.

— Получилось… — едва слышно произнес Голубцов, с опаской поглядывая то на меня, то на дуб.

А я… а что я? Я не чувствовал