кому удавалось обогнать копьё, не говоря уже о том, чтобы вернуть его в оппонента, но особым ловкачам это удавалось. Игру запретили ещё во времена прадеда Кейфла. «Слишком много воинов калечилось в процессе».

Фараону сложно было представить Анубиса и Сета, играющих в «Копьё меджая». Но он понимал, что именно они задумали. «Гончие – те же псы, а псы любят бегать за палочками… Только этих чуть сложнее обмануть».

Анубис метнул свой посох, как копьё, вслед Сету. Вопреки ожиданиям богов, дёрнулись в сторону «палки» все три гончие, правда, отвлеклись они ненадолго.

– Р-р-р-р-р…

Тешефа повела носом, снова нацеливаясь на Анубиса, и остальные последовали за ней. К этому моменту Сет уже успел поймать посох, запуская его обратно в племянника.

«Жди, жди…» – думал Анубис. Гончие теснили его к кромке воды. В последний момент перед их нападением он увидел блеск металла в воздухе. Подпрыгнув, бог схватил посох здоровой рукой, тут же запуская его прочь от себя. Замешкавшиеся, раззадоренные охотой гончие не смогли воспротивиться соблазну во второй раз.

– А-у-у-р!..

На чистых инстинктах, как и предполагал Анубис, они кинулись за посохом, а дальше всё шло как по маслу.

– Хорошие, хорошие… Ловите ещё! – Сет успел перехватить посох раньше, чем пасть Нактуфа сомкнулась на нём.

Бог кинул его обратно, и они с Анубисом принялись перекидываться грозным оружием Дуата, выматывая псов. Гончие уже не могли оторвать взгляды от посоха. Они носились от бога к богу, забыв о приказе Селкет.

– Хватит! Убейте их!

Яростный крик богини не действовал. Она могла подчинить разум псов, но не природу.

«А я знаю их суть», – позволил себе миг ликования Анубис.

Ифе следила за происходящим со смесью шока, страха и надежды. «Что бы ни было дальше, это умно. Держитесь».

– ХВАТИТ! – За криком Селкет последовало сияние разлома, и гончие, скуля, припали к земле. – Вы испортили всё! Мне нужно, чтобы он страдал, понимаете?!

Только теперь Ифе заметила, что губы Осириса изгибались в едва заметной улыбке. Он по-прежнему ничего не говорил, но его выражение лица, казалось, лишало Селкет всех остатков здравомыслия.

– Весело тебе, брат?! Жаль, что я не смогла найти Гора: уж на его смерть ты бы точно реагировал куда драматичнее.

Миг – и богиня оказалась подле Осириса, цепкими пальцами поднимая его лицо за подбородок. Будь Селкет хоть немного более сдержана, она убила бы Анубиса и Сета. Ифе понимала, что сейчас она была на это способна.

«Но ей это не нужно. Она хочет только страданий Осириса… Всё, что произошло, было сделано ради этого». Глубину безумия, вечность пускавшего корни в разуме Селкет, аментет понять не могла, но его наличие было очевидным.

– Ладно. Вместо смерти сынишки получился балаган, но у меня ещё есть твоя жёнушка! – Когда Селкет шагнула к Исиде, Осирис даже не вздрогнул, только улыбка сменилась бесстрастным выражением.

Сет и Анубис – единственные, кого не удерживала сила Селкет – бросились к ней, но тут же застыли.

– Вам тоже будет полезно посмотреть, раз отказались красиво умереть.

«Надо что-то делать! Нельзя просто ждать, пока одно её безумие сменяется другим!» Ифе огляделась, ища Одайона, но он куда-то пропал. Ур Тахмет, застывший неподалёку от дочери, с тревогой следил за ней. «Но что можно сделать? Что?..»

Внезапная идея заставила Ифе с точностью вспомнить недавние слова Одайона о силе аментет, оставшейся даже после потери крыльев. Она подумала о телах в тюремной яме Селкет. «Их всех скормили Нуну просто по его прихоти, за ненадобностью? Или всё-таки потому, что Селкет не могла сама контролировать тех, в ком течёт сила созидания?»

До этого мгновения Ифе пыталась взывать только к силам хека и жрецов. «Да, может, мне и помогают остатки сил аментет, но я не обращалась к ним напрямую уже давно. Стоит попытаться». Выбора у неё всё равно не было.

С трудом ограждая разум от происходящего вокруг, аментет закрыла глаза. В темноте зов скрижали стал громче, ближе. Казалось, она могла дотянуться до него. Ифе вспомнила крылья на руках, их вес, их движения. Вспомнила тепло, которым они окутывали её в моменты исполнения желаний маа-херу. Вспышка света её силы была резкой, но продлилась лишь миг.

Тот самый миг, когда Селкет схватила Исиду за горло.

«Не вышло», – с ужасом подумала Ифе.

– С тобой я разберусь сама. – Подняв Царицу над песком, Селкет потащила её в центр своей импровизированной «арены» – к воде.

– Мне жаль тебя…

– Молчать!

Кинув Исиду на песок, богиня скорпионов склонилась над ней, окутывая ржавым сиянием.

– Ммм… – Царица изогнулась, не позволив стону боли пройти сквозь губы, но агония, искривившая её лицо, была красноречивой.

«Неужели Осирис и на этот раз не сделает ничего? Неужели не спасёт жену?! И кто окажется на её месте следующим?» Конечно, Ифе допускала мысль, что Царь Богов действительно был бессилен, как и все они, но в таком случае весь её путь можно было назвать тщетным.

К тому моменту, когда Селкет отозвала свою силу, Исида уже не походила на царственную богиню: она была изранена и истекала золотом крови.

– Милая маленькая Селкет, как же тебе больно, – хрипела богиня.

– Мне?! МНЕ? – Новая волна силы окутала истерзанную Исиду.

Желваки Осириса дрогнули, и это не осталось незамеченным.

– Ах! Значит, всё-таки остались в тебе какие-то чувства, брат? Ну, смотри… Смотри…

Пытка Исиды продолжилась.

И ни у кого не было сил остановить её или сделать хоть что-то.

Образ Царицы богов за силой Селкет пошёл рябью. На бессмертном теле богини появлялись всё новые и новые раны.

«Может, стоило принять предложение Одайона…» – коснулась разума Ифе предательская мысль. Она знала, что пошла бы на всё ради спасения близких, но веры Одайону не было, а потому, даже повтори он своё предложение, Ифе вряд ли приняла бы его. К тому же, оглядываясь вокруг сейчас, аментет не видела Одайона. «Скорее всего, он также сбежал бы, поняв, что мы все оказались бесполезны. Так в ком искать спасение теперь? В себе?..»

Как именно сделать это, Ифе представляла смутно. «Когда я пыталась обратиться к силе аментет, то чувствовала зов скрижали ближе. Это ведь то, что может всё изменить. Скрижаль». Девушка вновь закрыла глаза, отстраняясь от всего, что происходило вокруг.

Это было нелегко: хрипы Царицы, крики и шёпоты всех, кто был близок Ифе, не давали сосредоточиться. Но если у неё был шанс их спасти, она должна была им воспользоваться. В темноте под веками всё повторялось: зов скрижали становился громче и казался ближе. Более того, он был осязаемым.

Не открывая