движение сбоку от себя. Одайон, повинуясь незаметному кивку Селкет, схватил Карателя за шею и потащил в центр песчаной отмели у воды. Поставив его на колени, он повторил то же самое с Сетом, а затем отошёл к богине, спокойно и бездумно смотря прямо перед собой.

Анубис зло прошипел:

– Убьёшь семью вот так, Селкет?! Поставив на колени?

– Ну что ты, дорогой племянник. Я сейчас вас освобожу.

Богиня не солгала.

Песок окружил Карателя и Сета, снимая все невидимые путы. Боги глубоко вздохнули, поднимаясь на ноги.

– Может, ещё и силу божественную нам вернёшь? – хрипло спросил Сет.

– Обойдётесь, иначе не будет никакого веселья.

Селкет улыбнулась, показав ровные белые зубы, которые в её рту почему-то выглядели очень угрожающими.

– Что может заставить сердце отца обливаться кровью? Смерти сына, думаю, будет для начала достаточно. Да и брата тоже, пусть и брата-предателя.

Анубис посмотрел куда-то вдаль, и его губы приоткрылись в немом удивлении. Ифе хотела повернуться, чтобы понять, что могло лишить его хладнокровия, но сила Селкет не позволила этого сделать.

– О! Анубис, мальчик мой, ты уже заметил, с кем вам придётся сразиться без капли ваших божественных сил?

Богиня сложила губы, издавая протяжный свист. Иллюзорный песок под ногами Ифе задрожал, хотя, скорее всего, дрожал и настоящий пол в зале, который был сокрыт.

– Это же… – Сет не успел договорить.

Поднимая облако песчаной пыли, перед ним приземлились три гигантских чёрных создания. Сначала Ифе приняла их за чудищ Та-Дешрет, но, приглядевшись, осознала то, что мгновением позже подтвердила Селкет:

– Удивлены? Как оказалось, приручить их в отсутствии хозяина было очень просто. А ещё… Они очень-очень голодны, ведь здесь нет пищи Дуата, которую они способны есть.

Новая волна песка, поднятая огромными лапами, не могла закрыть от взгляда Ифе происходящее. И теперь девушка понимала, кого видит перед собой. «Гончие Анубиса!»

Верные слуги Карателя, которых так часто упоминали все вокруг Ифе, обратились против своего хозяина и, повинуясь приказу Селкет, кинулись на него и Сета.

– Кушать подано, пёсики, – ласково проворковала богиня.

Девятый папирус. Скрижаль Исиды

Последний папирус исписан до края,

Кому-то даруя, кого-то лишая.

Глава XI. Добраться до зова

Вой гончих рвёт на куски сердца,

И чудище Амт не вкусит их сладость.

Сколько боли отмерено волей творца?

Осталась ли нам надежда на радость?

Впервые Ифе услышала вой гончих Анубиса ещё на берегу священной реки Хапи в Дуате. Тогда они шли по следам Сета. С тех пор гончие упоминались богами и смертными не раз, и Ифе представляла их по-разному. Сворой собак, младшими богами, умеющими перевоплощаться в звериный облик, или гигантскими неестественными псами, сотканными из тьмы Дуата.

Последняя фантазия оказалась верной, однако порадоваться своей прозорливости девушка не могла.

– Тешефа, Мерети, Нактуф! Сидеть! – Приказ Анубиса был похож на рычание.

– Ар-р-гр-р-р… – и рычанием же ему ответили гончие, ни на миг не замедлившие нападение.

От первого удара их когтей и столкновения с клыками Анубис и Сет увернулись. Ифе видела, как непросто им дались кувырки. «Боги, лишённые сил… Они наверняка чувствуют боль во много раз острее».

– Острожно! – её предупреждающий крик уберёг Анубиса от новой атаки.

А Сет благодаря ему сумел отскочить от гончей, попытавшейся прыгнуть на него из-за спины. Каратель перекатился по песку, с трудом поднимаясь на ноги и выставляя вперёд посох. На фоне исполинских фигур гончих его оружие казалось бесполезным, но у Сета не было и такой защиты.

Заливистый смех Селкет был музыкой этого нечестного сражения.

– Что такое, малыш Инпу? Пёсики не слушаются?

– Своих игрушек мало, так надо чужие забрать, сестрёнка? – в голосе Сета не было ехидства – только бесконечное напряжение.

Анубис же вовсе не отвечал богине, сосредоточившись на уворотах от лап гончих. И он, и Сет всё ещё были быстрее обычных смертных, но недостаточно быстры для полных сил божественных созданий.

Когда клыки одного из псов вонзились в ногу Карателя, Ифе вздрогнула. Её сердце сжалось от страха и невозможности помочь. Смотреть на подобную подлую игру Селкет ей было почти физически больно. Она ожидала, что бой может причинить богам много страданий. «Но не так быстро… Сет и Анубис всё равно победят!»

В этом бывшая аментет не позволяла себе сомневаться. «Победят… А дальше? Что, если их, ослабевших, следом добьёт сама Селкет на глазах Осириса?!» Такой вариант был слишком реален в её воображении. «Но от собственных гончих Анубис вряд ли может погибнуть…»

На мгновение отвернувшись от золотой крови, стекающей по ноге бога, Ифе взглянула на Осириса. «Покажете ли вы Селкет свою слабость? Или вам всё равно на сына и брата?»

По лицу Царя сложно было понять его чувства. Казалось, он смотрел на Анубиса и Сета, но в то же время глядел сквозь них.

Селкет тоже следила за реакцией Осириса, и она ей явно не нравилась.

– Даже не нахмуришься? Мало тебе страданий? Так я добавлю.

Взмахнув руками, богиня призвала из разлома с Нуном песчаные нити, тут же ринувшиеся к гончим.

– Станьте сильнее.

Когда энергия прошла через их тела, псы раскрыли пасти в яростных криках. Анубис, припадая на раненую ногу, которая не могла излечиться без его сил, отшатнулся.

«Верные мои…» На чистых инстинктах он извернулся, взмахивая посохом. Металлическое навершие резануло по морде одной из гончих. Пёс взревел, оскаливаясь сильнее, а Анубис с хрипом выдохнул:

– Прости, Мерети.

«Либо ты их, либо они тебя». Бог понимал это, продолжая бросаться из стороны в сторону – прочь от атак псов. Много кто из смертных и богов любил тех, кого приручил. Но мало кто, оказавшись перед выбором между жизнью и смертью, сомневался бы в том, стоит ли причинять боль приручённым.

«Вечность. Вы были со мной вечность».

Видя гончих перед собой даже спустя недолгое для бога время разлуки, Анубис понимал, что скучал по ним.

– Помните наши игры? – шёпот Карателя не слышала даже Селкет.

Впрочем для гончих он тоже значил мало. В тот миг только сам Анубис помнил, о чём говорил.

Дуат. Дворец Анубиса

Вечность назад…

– Тешефа, прекрати! Хватит! Нактуф, Мерети, и вы туда же… Довольно! Мне надо идти к Царю! – Грозный бог лежал на полу в коридоре своего дворца.

Радостно подпрыгивая вокруг него, гончие с упоением оставляли внушительное количество слюней на