одно мгновение прыгнул за ближайшее дерево. — Алиса, брось мне штаны! Быстрее!

Игнат, продолжая одной рукой закрывать глаза Доминике, а другой пытаясь нащупать свои вещи, ехидно заметил:

— О, кажется, не один я тут «секретничал». Влад, а ты не хочешь объяснить, почему Алиса носит с собой твой запасной гардероб?

Доминика хитро улыбнулась под ладонью Игната. Она-то давно заметила, как Алиса краснеет при упоминании Влада и как часто «случайно» уходит гулять в те же сектора леса, где он патрулирует.

— Игнат, пусти, — Доминика наконец освободилась от его захвата. — Посмотри на них. Кажется, мы тут не единственная пара, которой нужно серьезно поговорить со старейшинами.

Алиса, всё еще пунцовая, суетливо пихала вещи в сторону дерева, где скрылся Влад.

— Я просто... я нашла... это просто одежда! Мы не... - она запнулась, встретившись взглядом с Доминикой, которая понимающе подмигнула. — Ладно! Да, мы вместе! Но если кто-то узнает раньше времени, я подсыплю вам в чай слабительный корень!

Игнат натянул брюки и, приобняв Доминику за талию, притянул её к себе, демонстрируя право собственности.

— Не бойся, Алиса. У нас сейчас столько общих секретов, что одним больше, одним меньше — уже не важно. Главное, что все живы. И что у Влада, кажется, наконец-то появился повод надевать штаны почаще.

Влад вышел из-за дерева, застегивая ремень и бросая на брата испепеляющий взгляд. Но, увидев, как Алиса неловко поправляет воротник его куртки, он смягчился и приобнял её за плечи.

— Ну что, — подытожил он, стараясь вернуть себе авторитет вожака. — Ведьма повержена, тайны раскрыты, штаны надеты. Идем домой. Мама, наверное, уже весь чай извела на нервах.

Когда они переступили порог, их встретил запах целебных трав и домашнего уюта — Мария уже хлопотала у очага, а отец братьев, суровый, но заметно постаревший за эти дни Альфа, сидел за массивным дубовым столом.

Мария обернулась, и её глаза расширились, когда она увидела изорванную одежду сыновей и застывшее выражение лица Доминики.

— Живы... - выдохнула она, прижимая руки к груди.

— Живы, мам. И всё закончилось, — Игнат подошел к ней и осторожно обнял, словно боясь повредить её хрупкий покой.

Разговор за столом был долгим и тяжелым. Игнат, не скрывая правды, рассказал отцу о том, как Ангелина использовала его разум, как она годами плела паутину лжи. Но когда очередь дошла до событий в Мертвой пади, заговорила Доминика.

— Мария, вы должны знать, — Доминика взяла женщину за руку. — Тот яд, который едва не лишил вас жизни... Его приготовила не я. Ангелина призналась. Она подменила мои флаконы, чтобы Игнат возненавидел меня и своими руками разжег тот костер. Она хотела уничтожить нас всех вашими руками.

В комнате повисла гробовая тишина. Отец Игната — Дмитрий, до этого молчавший, сжал край стола так, что дерево жалобно скрипнуло. Его взгляд, полный боли и раскаяния, обратился к Доминике.

— Мы были слепы, — глухо произнес он. — Мы доверились змее, которую пригрели на груди, и едва не казнили ту, кто стала сердцем нашей семьи. Прости нас, Доминика.

Мария лишь молча плакала, крепко сжимая ладонь травницы. Для неё это признание стало последним кусочком пазла — теперь она знала, почему её тело так долго сопротивлялось лечению и почему её сын так долго мучился от чувства вины.

Когда же Влад, кашлянув, представил Алису не просто как помощницу, а как свою пару, отец лишь тяжело вздохнул и слабо улыбнулся:

— Кажется, этот вечер богат на откровения. Алиса, я всегда знал, что только такая упрямая девчонка сможет укротить моего сына.

41

Утро выдалось туманным и прохладным. Семья только собралась за большим столом, и аромат свежезаваренного чая с чабрецом начал понемногу вытеснять ночную тревогу, когда тяжелая дубовая дверь распахнулась без стука.

На пороге стоял Верховный старейшина — молодой черноволосый красивый парень, с посохом из черного дуба. Его взгляд, холодный и пронзительный, сразу нашел Доминику. Игнат мгновенно вскочил, заслоняя её собой, а Влад глухо зарычал, чувствуя исходящую от гостя властную ауру.

— Убери клыки, Альфа, — голос старейшины прозвучал как шелест сухой листвы. — Я пришел не за кровью. Пока что.

Он медленно прошел к столу и сел на свободный стул, не сводя глаз с Доминики.

— Все эти недели я наблюдал, — начал он, и в комнате стало так тихо, что было слышно, как трещит полено в печи. — Я послал вас в тот дом не для того, чтобы наказать. Я хотел увидеть, что победит в этой девочке: страх перед костром или преданность волку, который её на этот костер едва не отправил. Либо она выберет другого волка, которого укусила, защищая своего любимого.

Он ударил посохом о пол.

— Вчерашняя битва в Мертвой пади доказала многое. Но закон стаи суров. Доминика, ты носишь детей вожака, будучи чужой. Без связи, без защиты. Ты — открытая рана для любого врага. Ангелина была лишь первой.

Игнат сжал кулаки.

— Она не чужая. Она — моя пара!

— Слова — это ветер, Игнат, — отрезал старейшина. — Я видел её чувства, видел, как она закрывала тебя собой от магии. Она прошла проверку. Но теперь проверку пройдешь ты. Да, она тебя пометила. А ты?

Парень поднялся, возвышаясь над столом. Его лицо стало суровым.

— У меня два условия. Либо ты ставишь ей метку прямо сейчас, перед лицом семьи и законом стаи, навсегда связывая её жизнь со своей, и делая её неприкосновенной... либо я забираю её в свой дом. Там она будет в безопасности, но ты не увидишь её до самого рождения детей. И не факт, что увидишь после.

В комнате повисло тяжелое напряжение. Поставить метку — значит окончательно признать её своей единственной, отдать ей половину своей души и силы. Это был обряд, который нельзя отменить.

Игнат медленно повернулся к Доминике. Его серые глаза полыхали серебром, но в них была такая нежность, от которой у неё перехватило дыхание.

— Я не отдам тебя старейшинам, — хрипло произнес он. — Я не отдам тебя никому.

Он подошел к ней вплотную, глядя в зеленые глаза, в которых отражалась вся её готовность и доверие.

— Доминика, — он коснулся ладонью её щеки. — Ты согласна стать частью меня? Навсегда? Без права на побег, без права на тень?

Доминика накрыла его руку своей. Она чувствовала, как малыши внутри затихли, словно тоже ждали этого момента.

— Я стала твоей еще в тот миг, когда впервые встретила тебя там, у вашего офиса, Игнат. Ставь свою метку.

Игнат осторожно отвел ворот её платья, обнажая изгиб шеи. Влад и Алиса