Доминика начала промывать рану. Её пальцы были прохладными и невероятно нежными. Она дула на поврежденное место, чтобы унять жжение, и Игнат чувствовал, как от каждого её вдоха по его телу проходит электрический разряд, куда более сильный, чем любая физическая боль.

— Почему ты это делаешь? — хрипло спросил он, когда она начала накладывать мазь из медуницы. — После всего... почему ты так заботишься о моей шкуре?

Доминика замерла, на мгновение перестав бинтовать. Она подняла на него свои ярко-зеленые глаза, в которых сейчас не было ни тени прежней злости. Только тихая, изматывающая грусть.

— Потому что ингредиенты в моей голове начали разделяться, Игнат, — прошептала она, повторяя свои мысли. — И тот, кто стоит передо мной сейчас, не имеет ничего общего с тем безумцем на площади.

Она закончила закреплять бинт и, вместо того чтобы отойти, невольно задержала руку на его здоровом плече. Игнат медленно поднял руку, накрывая её ладонь своей. Его кожа была горячей, почти обжигающей.

— Доминика... - его голос сорвался на низкий, вибрирующий рокот.

Он осторожно потянул её на себя. Доминика не сопротивлялась. Между ними оставались считанные сантиметры. Она чувствовала его запах — морозный воздух, хвоя и та самая мужественная сила, которая теперь не пугала, а манила. Игнат медленно коснулся своим лбом её лба.

«Я никогда больше не причиню тебе боли», — прозвучало в её сознании так чисто и ясно, что у неё перехватило дыхание.

Игнат сократил последнее расстояние. Его поцелуй был сначала робким, почти невесомым, словно он боялся, что она исчезнет, превратившись в рыжий туман. Но когда Доминика ответила, запустив пальцы в его темные волосы, поцелуй стал глубже, отчаяннее. В нем было всё: мольба о прощении, страсть, которую он усмирял под ледяным душем, и обещание защиты. Весь мир вокруг них перестал существовать, оставив только этот вкус лесной мяты и горьковатых трав.

Но в момент, когда Игнат уже готов был подхватить её на руки, из подвала донесся резкий, оглушительный грохот. Железная кровать скрежетнула по каменному полу, послышался треск рвущейся кожи и дикий, нечеловеческий вопль Изгоя.

Доминика испуганно отпрянула, прижав руку к губам. Игнат мгновенно переменился в лице — нежность в серых глазах сменилась холодным блеском стали.

— Проснулся, — коротко бросил он, загораживая Доминику собой. — Видимо, яд ведьмы так просто не сдается.

Из подвала донеслись новые удары, такие сильные, что пол под их ногами мелко задрожал. Игнат схватил тяжелый подсвечник, который был под рукой, и кивнул Доминике на дверь.

— Оставайся здесь. Я проверю, что там. И на этот раз... на этот раз я не буду таким вежливым.

Игнат рванулся к двери, ведущей в подвал, но Доминика, не раздумывая, бросилась следом. Она на ходу схватила со стола свежеприготовленную порцию антидота — флакон с жидкостью цвета грозового неба, который еще не успел полностью остыть.

— Останься здесь! — рыкнул Игнат, оборачиваясь на верхней ступеньке. В его глазах уже вспыхивало опасное серебро, а когти непроизвольно удлинялись. — Там сейчас не место для беременной женщины, Доминика!

— Там сейчас место для травницы, которая знает, что делает! — отрезала она, обходя его и первой ступая на скрипучую лестницу. — Ты его просто придушишь, а мне нужны ответы. Мы не знаем, сколько еще таких «подарков» приготовила эта неизвестная ведьма.

Игнат глухо зарычал, но вынужден был последовать за ней, но он поменялся с ней местами, и теперь, закрывал её спиной, готовый в любую секунду перехватить удар.

В подвале царил хаос. Изгой, чьи мышцы неестественно вздулись, буквально разрывал кожаные путы. Одна рука уже была свободна, и он с безумной силой бился головой о железную спинку кровати, изо рта текла темная пена. Но пугало не это.

Когда они вошли, Изгой внезапно замер. Его голова дернулась под неестественным углом, а пожелтевшие глаза уставились на Доминику. Но это был не взгляд зверя.

— Игнат... - голос Изгоя изменился, стал хриплым, женским, пропитанным ядом и насмешкой. — Неужели ты думал, что пара недель в лесу смоют запах костра с твоих рук?

Доминика вздрогнула, крепче сжимая флакон. Она не узнала этот голос. Та самая неизвестная ведьма, теперь говорила через искалеченное тело пленника.

— Закрой свой рот! — Игнат шагнул вперед, его голос вибрировал от ярости. — Твои игры закончились.

— Только начинаются, вожак, — Изгой оскалился, и из его горла вырвался сухой смех. — Ты думаешь, она тебя простила? Нет. Она просто боится за своих щенков. Твоя кровь проклята, Игнат. И я заберу то, что принадлежит лесу.

Изгой внезапно рванулся, с корнем вырывая кровать из пола. Игнат бросился на него, сбивая с ног, и они покатились по холодному камню в яростной схватке.

— Доминика, сейчас! — крикнул Игнат, с трудом удерживая руки безумца.

Она не стала ждать. Девушка скользнула мимо сражающихся, улучив момент, когда голова Изгоя оказалась, зажата локтем Игната. Она не чувствовала страха — только холодную решимость защитить свое будущее.

— Пей, несчастный! — выдохнула она, силой вливая новую, более концентрированную порцию антидота прямо в раскрытую пасть, из которой несло гнилью.

Изгой захлебнулся, его тело забилось в конвульсиях. Игнат прижал его к полу всем весом, чувствуя, как под пальцами буквально плавится чужая ярость. Через несколько секунд безумная сила покинула тело пленника. Он обмяк, и голос ведьмы оборвался на высокой, неприятной ноте.

В подвале повисла тяжелая тишина. Игнат медленно поднялся, тяжело дыша, и посмотрел на Доминику. Его бинт на плече промок от крови, лицо было испачкано сажей и пеной.

— Ты сумасшедшая, — тихо сказал он, но в его глазах светилось такое восхищение, что Доминике стало жарко. — Ты полезла в самую гущу.

— Я просто закончила работу, — Доминика старалась, чтобы её голос не дрожал, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Ты в порядке?

Игнат подошел к ней, не обращая внимания на поверженного Изгоя. Он осторожно взял её лицо в свои ладони, пачкая щеку остатками пыли.

— Теперь да. Но, кажется, наш «первый поцелуй» придется повторить в более спокойной обстановке, — он слабо улыбнулся, хотя взгляд оставался серьезным. — Она не оставит нас в покое, Доминика. Она знает о малышах.

Доминика прижалась лбом к его груди, чувствуя бешеный ритм его сердца.

— Тогда нам нужно подготовиться. — Пожала плечами девушка, — и выяснить, кто же она, эта ведьма.

38

Рассвет едва коснулся верхушек деревьев, когда в подвале послышалось слабое шевеление. Игнат, который так и не сомкнул глаз, сидя на верхней ступеньке лестницы, мгновенно напрягся. Доминика, дремавшая в кресле в гостиной, тоже встрепенулась — ментальная связь сработала быстрее любого