ее под ягодицы, стаскиваю ближе к краю стола и развожу ноги максимально широко. Она охает, но ничему не препятствует.

Вот и хорошо, привыкай, моя девочка.

Когда приставляю голову к ее входу, по телу как будто ток. Она горячая и скользкая, вертится, выпрашивает, когда делаю пару дразнящих толчков бедрами, а потом — один уверенный, прорываясь внутрь.

Мощно, сразу во всю длину, так, что упираюсь яйцами.

Сола вскрикивает, впивается ногтями мне в рубашку, царапая даже через ткань.

Блядь.

Как же охуенно, су-у-у-ука…

Ее влагалище обхватывает мой член, как горячий вакуум, сжимая, пульсируя, пытаясь выдавить и одновременно затянуть глубже. Я чувствую наше трение друг об друга так остро, что на мгновение звенит в ушах.

Это лучшее ощущение в мире — лучше власти, денег, лучше вообще всего.

Я начинаю двигаться сразу быстро, подбадриваемый всхлипами и стонами.

Реально надолго меня сейчас не хватит — я соскучился. По ее теплу, по тому, как пахнет, как что-то стыдливо мычит, пока натягиваю ее самым бессовестным образом. По тому, как влажно она звучит между ног, когда почти выхожу, дав себе короткую передышку — а потом снова вшибаюсь в предел, и мой пах шлепается об ее раскаленную промежность.

Долбаный стол скрипит и бьется о стену с каждым моим толчком.

Бам. Бам. Бам.

— Рус… ла-а-ан... — умоляет Сола, но сама двигается навстречу, насаживаясь на меня с остервенелой животной жадностью. — Громко, Ру-у-ус…

— Не так уж и сильно, — мрачно хмыкаю, забрасывая ее ноги себе на предплечья, так что узкие мускулистые лодыжки мелькают на уровне глаз. Впиваюсь в правую губами, втягиваю кожу в рот.

Сола все-таки вскрикивает, потому что под таким углом мой член входит еще глубже.

Вот так, девочка, громче. Давай громче, ну…?

Где-то в куче бумаг на полу начинает звонить ее телефон. Мелодия — веселая, легкая — диссонирует с хриплыми, вырывающими из моей груди звуками. Чувствую, как в ответ Сола моментально напрягается, начиная застывать и деревенеть.

— Сергей? — Не останавливаюсь, наоборот — долблю глубже. Возвращаю ее себе.

— Твоя… — Она всхлипывает и буквально цепляется в меня, отрывая бедра от стола. — Твоя… жена.

И вслед за этим в заднем кармане джинсов начинает вибрировать мой телефон.

Да пошло оно все, блядь.

— Руслан… стой… стой, — сопротивляется Сола, но я успокаиваю ее, легко прикусив мочку уха.

— Не думай об этом, тш-ш-ш… — Шепчу на ухо, подхватываю ее под бедра и снимаю со стола, не выходя ни на миллиметр. — Думай о том, как я тебя ебу. Нравится?

Она всхлипывает, слабо сопротивляется.

Мой член сидит в ней, как влитой, когда прижимаю ее спиной к стене и продолжаю гонять его туда-сюда, отвлекаясь только на секунду — чтобы выдернуть из кармана телефон и зашвырнуть его хуй пойми куда.

— Ты мой, Манасыпов? — слышу слабый стон и влажное дыхание в шею. — Хотя бы сейчас- мой?

— Твой, — упираюсь ладонями в стену, закидываю ее ноги еще выше, почти что на плечи. Она такая мелкая — это приятно щекочет нервы необходимостью держать контроль и желанием вдавить педаль газа в пол, до упора.

Я держу ее на весу и продолжаю вбиваться снизу вверх, попадая по самым чувствительным точкам. Она сокращается вокруг моего члена часто, плотно, вызывает искры из глаз.

Это какой-то тотальный пиздец.

Я еще не кончил, но мне нужно опять, еще и еще.

Запах ее духов — легкий и едва ощутимый — смешивается с запахом женской смазки и моего пота. Сола громко стонет, наконец, отпуская. Ее внутренние мышцы начинают спазмировать, сжимая ствол в тиски. Кончает она красиво, грязно — заливая меня соками и пульсируя так часто, что у меня темнеет в глазах.

Я зарываюсь в ее волосы, стискиваю зубы — и кончаю следом. Мощно, выплескивая в нее свою ревность и адский, накопившийся за эти дни голод. Вгоняю член до упора, хрипло стону, пока дергаюсь внутри и продолжаю отдавать все до капли.

Мы выдыхаем несколько долгих минут. Я прижимаю Солу к стене, пока она доверчиво висит на моей шее, уткнувшись лицом в плечо. Мы оба мокрые и задыхающиеся, и наши сердца колотятся, как одно — большое, больное и счастливое.

В коридоре снова раздаются шаги. Кто-то говорит по телефону — голос мужской — и проходит мимо двери.

Мы замираем.

Шаги удаляются.

Сола пытается сползти, встать на ноги, но я не разрешаю.

Несу ее к столу, сажаю на край и развожу бедра. На мгновение замираю, разглядывая припухшие складки со следами моей спермы. Она пытается сомкнуть колени.

— Сиди спокойно, — командую. Нахожу в ящике стола пачку влажных салфеток (чисто интуиция), мягко вытираю сначала ее, потом быстро, наспех — себя. Заправляю член обратно, но это крайне хуево — потому что эрекция почти никуда не делась.

Помогаю Соле влезть обратно в брюки.

— Давай лучше юбки и платья, — озвучиваю то, что как бы и так витает в воздухе.

Мы смотрим друг на друга — растрепанные и все еще дышащие с трудом.

Вокруг нас — хаос: разбросанные бумаги, перевернутый стаканчик с карандашами.

Сола тяжело вздыхает, ее пальцы дрожат, когда пытается застегнуть ту странную молнию на брюках. Я отвожу ее руки. Застегиваю сам, поправляю рубашку — и, не удержавшись, подтягиваю к себе, вдавливая в свой пах с намеком, что я не наелся. Окунаю лицо во влажный сгиб между ее шей и ключицей — кожа здесь горячая и мягкая. С шумом втягиваю запах ртом.

Она сцеживает воздух сквозь зубы… и отстраняется.

Мы молча в четыре руки возвращаем все на стол.

Сола проверяет телефон, свой я нахожу у дальней стены. На экране — плюс одна царапина. Да и похуй. С десяток пропущенных от Нади, батарея сообщений, которые я просто пролистываю, потому что достаточно прочитать последнее, чтобы понять суть предыдущих. «Ты с кем-то трахаешься?! НЕ ВРИ МНЕ!!»

Закрываю сообщения, ставлю телефон на беззвучный и прячу обратно в карман.

Первое обвинение в супружеской неверности мне «прилетело» на втором году брака. Я ебался с трактором, а она ебала мой мозг фантазиями на тему, в какой позе и с кем я ей изменяю. Сначала жутко злился, пытался что-то доказывать, даже одно время ради ее успокоения (и чтобы не выедала мне мозг) согласился дать ей доступ к моей геолокации. Думал, ну вдруг успокоится. Ага, наивный идиот. Кончилось тем, что она вломилась в сауну, где я был в компании важных людей. Они — с бабами, я — с холодным пивом.

У Солы снова пиликает телефон, она поворачивает