+… … 9892: Просто пиздец как я тебя хочу, девочка.

Он назвал меня так уже дважды, хотя наша разница в возрасте всего шесть лет.

Мне до странного приятно.

И страшно, что он теперь «Манасыпов», а я — «его девочка».

Стук в дверь заставляет меня дернуться и рефлекторно сунуть телефон под стопку полотенец на стиральной машине. Только через секунду доходит, что я заперлась и никто не зайдет.

— Сола? — с той стороны раздается пропитанный беспокойством голос мужа.

— Я… сейчас, пять минут! — отзываюсь, сдираю с голову полотенце и начинаю яростно растирать им кожу. Кажется, что все слова нашего с Русланом диалога отпечатаны невидимыми чернилами, которые проступят сразу же, стоит мужу на меня посмотреть.

Дождавшись, пока шаги за дверью стихнут, быстро натягиваю одежду и все-таки поддаюсь искушению проверить сообщения. Конечно, есть новые.

Там текст. Грубый. Прямой. Грязный.

+… … 9892: Хочу натянуть тебя на свой член и трахать, пока не охрипнешь.

+… … 9892: И кусать твои соски.

Я читаю это, и кровь шарашит в щеки, словно гейзер.

Это пошло и грязно.

Когда я отправляла нюдсы мужу (да, не такие откровенные, но тем не менее) Сергей писал, что я «очень красивая» и что он хочет меня раздеть.

Его слова всегда вызывали у меня легкий трепет в груди.

Слова Руслана заставляют ухватиться за раковину, потому что низ живота наливается похотью, а соски болезненно набухают, требуя его рот — немедленно, прямо сейчас.

Надевать белье было огромной ошибкой — теперь оно насквозь мокрое.

Я ничего ему не отвечаю, потому что слишком хорошо чувствую грань, переступив которую, уже не смогу выйти из этой чертовой ванной, спокойно сесть за стол и слушать рассказы свекрови про пироги и закрутки. Я и так подошла к этой черте слишком близко.

Прежде чем натянуть маску «идеальной жены», бросаю на себя последний взгляд в запотевшее зеркало. Там я, но с пожаром в глазах. Руслан меня не трахнул, но его виртуальные слова ощущаются ничуть не менее остро.

В коридоре пахнет сердечными каплями, Сергей с матерью о чем-то оживленно спорят на кухне, в гостиной бубнит телевизор.

Я приношу в этот унылый вечер свой личный, спрятанный в сумке карманный ад.

— Сола? — Сергей выглядывает из кухни, напряженно всматривается в мое лицо. — Точно все в порядке?

Я смотрю на него, чувствуя, как вес висящей на плече сумки становится тяжелее под весом «компромата» в моем телефоне.

Но мне все равно почему-то не стыдно. Сейчас — нет.

Стыд придет позже, я знаю. Он всегда слишком сильно не успевает за эндорфинами и дофамином, которыми фонтанирует моя гормоналка, когда рядом Руслан. А сегодня стыд сгорел в тот момент, когда я нажала кнопку «отправить»

— Все хорошо, — улыбаюсь и иду на кухню, вдруг ощущая острый прилив голода. Как будто если прямо сейчас не съем что-то существенное — мой желудок скукожится до размеров кураги.

Иду на кухню, заглядываю в холодильник — яйца, ветчина и сыр, которые привезли мы с Сергеем. Достаю все это, чтобы приготовить себе нормальный ужин. В ответ на вопросительный взгляд мужа, предлагаю сделать и ему тоже. Вижу, что он не против, но мотает головой — в доме матери есть то, что приготовила я, он не будет.

Ну и ладно.

Пожимаю плечами и, вооружившись сковородкой, начинаю колдовать над глазуньей. Полчаса назад меня мутило от одной мысли о еде, но голод, который разбудил Руслан, требует топлива. Хотя бы простого, земного.

Глава пятнадцатая: Руслан

Я уже не очень помню, когда получил первую в своей жизни голую фотку от реальной женщины. Но это явно было в довольно юном возрасте. По ощущениям сейчас, тогда меня это чуть не порвало на лоскуты — ну еще бы, целые сиськи, на которые можно сейчас посмотреть, а потом — их же и полапать.

Потом были другие женщины, другое «порно на камеру», домашнее видео, которое я одно время любил снимать. Во времена буйства тестостерона и доступных тёлок, экспериментировать хотелось много. Со временем эмоции от этого притупились, как это бывает абсолютно со всем, что получаешь в неограниченном количестве.

Последние годы их шлет в основном жена и изредка (пару раз было) — какие-то залетные девки, хуй знает где раздобывшие мой номер и решившие предложить себя на роль содержанки хорошо упакованного мужика. С голыми фотками и видео Надежды все понятно — в какой-то момент их стало настолько много, что я поймал себя на желании пролистать очередную «позу раком в чем мать родила» как будто нашу уже неактуальную переписку. Она никогда не видела берегов, за которыми уже перебор. С голыми фотками залетных двадцатилетних кукол еще скучнее — без «истории» за рамками красивого эстетичного фото сисек в зеркале и прикушенной губы, все это выглядит просто как обнаженка. Я что — сисек бабских не видел, чтобы пускать слюни и дрочить на каждую следующую пару?

Но с Солой все абсолютно по-другому.

Она прислала их в субботу, сегодня — среда, и я официально готов признать, что выучил каждый миллиметр ее тела, знаю на память оттенок сосков, и как она стыдливо сжимает колени, когда чувствует, что подходит к слишком новой для себя грани.

Стоит моргнуть — и вижу все это так отчетливо, что хочется протянуть руку и дотронуться.

Пока юрист на заднем фоне еще раз пересказывает мне детали договора, я достаю телефон и разглядываю фото и видео Солы, кажется, в сотый раз за день.

Я выучил на память каждый пиксель.

Я могу нарисовать ее грудь с закрытыми глазами.

Я ебу это все в своей башке примерно… раз десять в день.

— Готов ответить на ваши вопросы, Руслан Викторович, — голос юриста отвлекает меня от одиннадцатого.

— Никаких вопросов, спасибо, Логинов.

Мы пожимаем друг другу руки, и я, забрав папку, спускаюсь к тачке.

Закуриваю, прежде чем сесть в салон, пытаясь успокоить натянутые до предела нервы. И член, дергающийся в штанах, как пес на цепи, стоит только подумать о том, что скоро я ее увижу. Не знаю, одержимость ли это, но не могу вспомнить ни одной женщины, от которой бы меня так безостановочно, по нарастающей, рвало в клочья.

Между нами пять дней тотальной тишины: я написал пару сообщений, на одно из которых она раздраженно (да, это читалось даже между скупыми электронными чернилами) ответила, что рядом моя жена, и если я немедленно не остановлюсь, то писать буду в блок.