где свекровь снова воссоздала эстетику «совка», все более-менее эстетично: хорошая душевая кабинка, красивая раковина, на стенах — массивная светло-серая плитка. Только содержимое полок оставляет желать лучшего, но меня устроит и простое жидкое мыло для рук.

Я бросаю сумку на стиральную машину. Достаю телефон.

Его последнее сообщение — экспрессивный мат в ответ на мое «нет» так и висит в чате без ответа. Прошло почти полчаса — он явно не торчит под школой, в ожидании, пока я надумаю совершить еще один акт грязного грехопадения. По крайней мере, очень на это надеюсь.

А еще… собираюсь все-таки пробить дно.

Я смотрю на себя в зеркало над раковиной и вижу там совершенно слетевшую с катушек женщину, потому что собираюсь сделать такое, за что мне в аду приготовлен отдельный котел.

Пока мой муж через стенку (буквально) обсуждает со своей матерью рассаду, я… буду развлекать своего любовника. Руслана ведь теперь можно так назвать? Или любовник становится «официальным» после какого-то количества встреч?

Я не хочу об этом думать, не хочу давать своему цинизму пробить очередную отметку вверх, но сейчас почему-то именно эти мысли — единственное, что не дает мне слететь с катушек и как-то примириться с необходимостью ночевки в месте, в котором я хочу находиться меньше всего на свете.

Включаю воду почти на весь напор, чтобы шум струй заглушил звуки моей сопротивляющейся из последних сил совести.

Раздеваюсь, бросаю одежду на пол. Здесь пока немного прохладно, но меня бросает в жар от собственных планов — и их последствий.

Смотрю на себя голую в отражении — и вижу сзади «фантом» Руслана: как он сжимает меня в туалете ресторана — грубо, больно и как собственник.

Забираю телефон и вместе с ним захожу в душевую кабинку. Горячая вода падает на кожу, взбадривая кровь и оставляя румянец. Ручейки стекают по волосам и ключицам, собираются на сосках.

То, что я собираюсь сделать — станет не просто воспоминанием в моей голове. Я собираюсь зафиксировать то, что происходит между мной и Русланом, печатью цифровой памяти. Если муж когда-то снова возьмет в руки мой телефон…

Страх не останавливает, он подстегивает, разгоняя бьющий в голову, как шампанское, адреналин.

Включаю фронтальную камеру, поднимаю телефон на вытянутой руке

Вижу на экране себя — мокрую, порочную, чистую снаружи и «грязную» внутри.

Я делала такие фото для Сергея, когда он уезжал в командировки. Ну, не совсем такие — обычно просто что-то игриво дразнящее, всегда полуприкрытое чем-то. Боялась выглядеть слишком пошлой. Тотально голой я фотографируюсь впервые.

И впервые мой взгляд в камеру наполнен мольбой и желанием.

Написанным без слов: «Мне нужен твой член, сейчас».

Рука дрожит. Стыд заставляет опустить ее ниже, «отрезать» взгляд верхней рамкой. Кадр захватывает грудь, твердые соски, живот, гладкий от регулярных сеансов лазерной эпиляции лобок.

Щелк.

Я смотрю на получившееся фото.

Оно немного размытое из-за пара и воды, но все равно до неприличия откровенное. На нем нет лица — только губы и подбородок — зато есть мое тело, которое десять лет принадлежало только моему мужу. Теперь я предлагаю его другому мужчине.

«Отправить?» — спрашивает интерфейс.

«Да», — отвечает мой внутренний демон.

Палец касается экрана.

Отправлено.

Я убираю телефон на край раковины, снова забираюсь под душ, даю воде падать на меня без остановки. Сердце колотится где-то в горле, мешая дышать.

Руслан прочитал?

Что он обо мне думает?

Голых селфи он не просил — это была моя дурная инициатива. Наказуемая?

Какой-то части меня даже хочется, чтобы после этой выходки он повесил на меня ярлык грязной испорченной женщины и сам прервал нашу начавшую крепнуть связь. Сама я просто… не могу. Сама я способна разве что орать ему через голую фотку: «Я думаю о тебе, хотя не имею на это права!»

Вибрацию телефона слышу даже сквозь шум воды.

Нарочно не беру — наношу на мочалку безразмерную порцию жидкого мыла и намыливаю себя долго-долго, потом смываю — и повторяю снова, пока кожа не начинает скрипеть под пальцами.

Выхожу, заворачиваю волосы в полотенце и сажусь на край раковины — как есть, голой. Пальцы дрожат, когда разворачиваю сообщения Руслана — их несколько.

+… … 9892: У меня сейчас штаны треснут, Сола.

+… … 9892: Реально хуй болит.

+… … 9892: Ты там одна, блядь?!

Я сначала счастливо улыбаюсь, как девчонка, которой сделали самый лучший в мире комплимент, потом немного закатываю глаза — он ревнует. Думает, что я могу делать такие фотки в присутствии мужа?

Я: Одна. Сбежала в ванную от разговоров о рассаде.

Он отвечает мгновенно — как будто все это время сидел с телефоном в руке.

+… … 9892: Никто не зайдет? Ты заперлась?

Я: Да.

+… … 9892: Еще хочу.

Ловлю себя на мысли, что этот приказ не вызывает у меня отторжения.

Только острое любопытство — куда еще я готова шагнуть ради него? Ради еще одной СМС-ки с пошлым признанием?

Упираю телефон в край раковины, включаю видео и отхожу дальше, насколько позволяет небольшое пространство. Опираюсь бедрами на край стиральной машинки, развожу ноги. Кладу пальцы на половые губы, делаю несколько скользящих движений, представляю, что в эту минуту он смотрит — и кусаю губу, проглатывая стон. Я не собиралась мастурбировать для него от и до, я даже не собиралась что-то чувствовать, но даже за кадром моей жизни, Руслан умудряется безраздельно подчинять меня себе.

Одергиваю пальцы, понимая, что увлеклась.

Нажимаю на стоп, не пересматриваю — от греха подальше, чтобы не удалить — и отправляю ему.

Он снова почти сразу смотрит, но на этот раз отвечает не так быстро.

Проходит несколько минут, за которые я успеваю накрутить свои нервы на бигуди, прежде чем телефон отзывается короткой вибрацией.

+… … 9892: Я буду на это дрочить, ты же понимаешь?

Я жестко отторгаю воспоминания о бесконечных разговорах Нади, сколько раз за ночь (и даже днем) они занимаются сексом.

Повторяю как мантру, что мне все равно.

Что наше с ним «здесь и сейчас» не предполагает сцены ревности, даже если мы оба чувствуем что-то очень на нее похожее.

В эту конкретную минуту, за несколько километров отсюда, Руслан хочет меня. Именно меня, а не жену.

И даже если его откровенное признание — не более, чем преувеличение, мне все равно… хорошо.

Я: Мозоли не натри, Манасыпов.

+… … 9892: Ты кончила?

Я: Нет! Это была просто демонстрация для тебя.

+… … 9892: Ок, но теперь ты