узнают по машине. Нет, таких машин на дорогах… да каждая четвёртая. Стёкла в машине тонированы, маячок, который поставили на грузовик на всякий случай и о котором рассказал ему Морозов, он снял. Нет, всё будет нормально. Теперь его точно в Агломерации не ждут. Теперь его кинутся искать на юг. В Губаху и дальше.

Он хотел есть, но останавливаться времени не было. Ему нужно было убраться из Александровска подальше, пока сюда не вернулись люди Поживанова. Морозов, как они и договорились, должен был сообщить в Трибунал о том, что он забрал грузовик, через пятнадцать минут после того, как Горохов уедет. Так что Поживанов уже знал, где его искать. Вот он и не останавливался.

И только на въезде в Березники он решил сделать привал; тут, на пыльной обочине, среди десятков других машин, было относительно безопасно, здесь он и поел. Поел спокойно, попил воды, перекурил, расслабившись, и откашлялся. Покурил ещё раз. Выпил таблетку. А дальше поехал за Шубу-Ухаем.

Уполномоченный, зайдя в номер, принюхался.

— Опять пил, что ли?

— Вчера, всего три рюмки, — сразу стал оправдываться Миша. Он встал и начал одеваться. В общем, он был трезв, и признаков похмелья у него заметно не было. — Я же тебя ждал. А вечерком зашёл в столовку, что на первом этаже, посидел с мужиками. Они тоже охотники, рассказывали, кто как на варана ходит. Они малопьющие, и я тоже мало выпил.

«Идиот, — констатирует про себя Горохов. Но всё равно он относится к своему проводнику без раздражения. — Впрочем, он до сих пор не понимает, с кем они имеют дело. Кто за нами охотится».

— Ты выпросил у Обители грузовик? — спрашивает уполномоченный.

— Э-э… — Миша замялся. — Тут человек, настоятель, про которого ты мне сказал… Я с ним поговорил… Долго говорил, говорил… Он мне поверил вроде… Но это… Захотел связаться с Церен… А её нет на месте… А когда будет, ему не сказали… Без неё настоятель сказал… «Не могу столько денег дать… Извини, говорит, никак не получится…».

Горохов сразу понимал, что в Обители Мише не удастся раздобыть машину, вероятность была мала. Иначе он не стал бы рисковать, не поехал бы в Александровск. И в том, что Церен не поможет Шубу-Ухаю, был почти уверен.

«Люсичка уже в ванной плавает, перерождается в новую красотку-молодуху. Ну, если, конечно, ещё жива».

— Ладно, собирайся, — произносит уполномоченный, — я нашёл нам транспорт.

— Нашёл?! — Миша обрадовался. — Вот ты молодец! А я уже думаю-думаю, может, угнать где…

— О, да ты, Миша, криминальный тип…

— Да нет, я не очень криминальный, — говорит Шубу-Ухай, накидывая пыльник, — я сам-то и не знаю, как это делать. Я не люблю людей хороших огорчать, — они выходят из номера, а Миша продолжает: — Ведь украсть у человека машину… плохо это… А вдруг у него дети, а у него только прибытка от этой машины, и ему больше нечем их кормить будет.

Уполномоченный глядит на него и опять удивляется своему проводнику.

«Странный он всё-таки человек».

А Миша был рад, что уполномоченный вернулся. Болтал и болтал без умолку, они уже в и машину сели, а проводник всё говорил.

— Мы с тобой обязательно вещество найдём.

— Думаешь? — Горохов завёл двигатель. Уже начинало темнеть, и на дорогу стали выходить караваны, что шли на юг, пылища здесь, у обочины, стояла знатная.

— Ага, ага… Я бы и один его добыл, но вот видишь… Транспорт нужен, ещё всякое, деньги там… Оружие, вода, еда, а ты всё это уже нашёл, теперь уже легко будет.

Уполномоченный сидит в кабине без маски, смотрит на него с недоумением: легко? И Миша понимает его взгляд правильно:

— Ну, раз Оглы нашёл вещество, так и мы найдём.

Горохов выруливает на дорогу и ведёт машину навстречу основному потоку; он ведёт её к парому, чтобы переправиться на левый берег. И он опять поглядывает на своего теперь уже спутника: думаешь, найдём?

— Оглы был слабый, ходил плохо, жары не переносил, торговал хорошо, а в песках был обузой, — объяснял Шубу-Ухай. — А ты ходишь хорошо, почти как я, жару тоже терпишь хорошо, а ещё стреляешь хорошо из винтовки… — тут он протягивает руку к струе кондиционера. — Ого как… Холод, — да, кондиционер был в машине отличный. И Миша продолжал: — Оглы слабый — и нашёл вещество, а мы сильные, чего же нам не найти его? Ещё быстрее найдём.

«И Церен будет тобой, дураком, довольна», — про себя заканчивает за своего товарища уполномоченный. Он включает дворники, чтобы смахнуть пыль с лобового стекла, и ведёт машину в порт. Паромы работают круглосуточно, но сейчас сумерки, на переправе должны быть очереди. А Андрей Николаевичу хотелось побыстрее перебраться на левый берег. Там, почти сразу за городской чертой, начиналась Большая степь, там бы его уже никто не нашёл.

⠀⠀

Глава 37

Очередь на паром оказалась больше, чем он ожидал. Ещё и военные подъехали, а они грузились вне очереди. Пришлось ждать. Андрей Николаевич, не спавший уже вторую ночь, держался с трудом. Но расслабиться и поспать, оставив наблюдение на Мишу, он не решался. Одно дело — следы в степи находить, и другое — вычислять в простых на вид людях профессиональных сыщиков и мастеровитых, знающих, как подкрасться к приговорённому незаметно, уполномоченных. Правда, в этот раз ему помогла взаимовыручка. Хорошо всё-таки, что у уполномоченных есть особое отношение к своим товарищам. Без Морозова, или без нужного оборудования, Горохов вряд ли нашёл бы в грузовике радиомаячок. В общем, он был начеку. Но один раз, пока ждали своего пропуска, всё-таки не выдержал и отправил Мишу за чаем в ближайший буфет. Чай, как и положено, был дрянным, терпким до горечи, но в нём всё равно была изрядная доля кофеина. На нём он и продержался до погрузки на паром.

Им удалось переправиться только к двенадцати часам ночи и без всяких проблем. Здесь, в Агломерации, невозможно было взять и просто устроить такую облаву, какую пережил уполномоченный в Серове. Тут это выглядело бы как минимум странным.

И посему, уже съехав с парома на левом берегу и найдя уголок на большой охраняемой парковке, Андрей Николаевич смог расслабиться и подремать часик, пока Миша не спал. А когда он проснулся, проводник, видно давно ждавший его пробуждения, но не отваживающийся его разбудить, радостно у него спросил:

— Ну что, выпьем по стакану чая и в дорогу?

— Нет, — Горохов взглянул на часы и, разминая затёкшие от сна сидя плечи, добавил: — Надо