лабиринт впустили победителей боя. Среди них — Адель. Её силуэт мелькнул у одного из входов: хромая, она прижимала руку к боку — там, быть может, зияли раны, а может, были сломаны рёбра. Лицо, покрытое запёкшейся кровью, искажала гримаса боли. Как она вообще смогла выдержать это?

Испытание оказалось простым и чудовищным одновременно: добраться до центра лабиринта. Первая половина успевших — победители. Остальные уходят ни с чем.

Но я сразу поняла — это ловушка.

Лабиринт будто дышал. Его стены двигались с глухим скрежетом, открывая одни проходы и безжалостно запечатывая другие. С потолка — с тех самых платформ, обвитых верёвками и цепями, — сыпались ловушки: мешки с песком, сети, а один раз — жирная, шипящая тварь, напоминавшая гигантскую крысу. Она с пронзительным визгом метнулась к ближайшей девушке. Раздался крик — отчаянный, рвущийся из самых глубин ужаса. Эхо разбивалось о стены из чёрного дерева, будто само пространство вторило страху и отвращению.

Ложи притихли. Клиенты затаили дыхание, их глаза, холодные и хищные, сверкали в полумраке.

А я сходила с ума от зова. Зова раненых девушек, которые, быть может, уже тысячу раз прокляли день, когда решились сюда прийти. Сейчас они мечтали только об одном — вернуться домой.

Никакие деньги не стоили таких мук.

Я следила за Адель, вцепившись ногтями в ладони, сжимая кулаки до боли. Мышцы рук напряглись — повязка натянулась, словно пытаясь удержать моё отчаяние. Адель двигалась, как загнанный зверь, на одних инстинктах, цепляясь за стены, будто искала в них опору. Каждое движение — мука. Она спотыкалась, падала, снова поднималась, с хриплым, рваным дыханием.

Она едва не угодила под сдвигающуюся стену — отпрыгнула в последний миг, почти падая навзничь. В другой раз на неё с глухим треском сорвалась балка, и Адель откатилась в сторону, прижимаясь к холодному чёрному дереву. Плечи дрожали — я видела это даже издалека. Беззвучные рыдания рвались изнутри.

Но она шла. Сквозь боль, страх, искажающий лицо, сквозь кошмар лабиринта.

— Сильная девочка, — произнёс Вейдрич, смахивая с лица тень брезгливости. — Удивительная воля к жизни у такой неумёхи.

В отличие от восторженных зрителей в соседних ложах, происходящее явно не доставляло ему удовольствия.

Тогда я перевела взгляд на Ванторна. Даже сквозь узкие прорези в маске я разглядела — в его взгляде стойкое отвращение. Губы едва заметно скривились. Значит, что-то человеческое в нём всё же уцелело.

Вейдрич тихо ахнул, когда Адель, на грани изнеможения, почти ползком проскользнула под внезапно опустившейся решёткой, врезалась в стену и, потеряв равновесие, вывалилась вперёд… прямо в центр лабиринта — небольшое открытое пространство, освещённое чуть ярче остального мрака.

Она оказалась первой. Снова — случайно. Или нет? Будто предки и впрямь оберегали её.

Адель опустилась на колени, затем завалилась набок, скрючившись от боли. Её тело сотрясали судороги — то ли от кашля, то ли от измождения.

Одна за другой в центре лабиринта появились ещё несколько девушек.

Ведущий объявил окончание испытания.

Меня затрясло. Нет… она не выдержит следующего. Оно убьёт её. Это было ясно, как восход солнца. Я резко обернулась к Ванторну, забыв на миг даже о страхе перед ним.

— Она не сможет, — прошептала я, голос предательски дрогнул. — Посмотрите на неё! Она едва дышит. Следующий бой… или что бы это ни было… её добьёт. Мы потеряем её!

Ванторн медленно повернул ко мне голову. Его взгляд — тяжёлый, пронизывающий, непроницаемый — скользнул по полумаске, словно пытаясь разглядеть лицо под ней.

— И что ты предлагаешь? — спросил он холодно. — Рискнуть всем? Навлечь на себя подозрение? Ты просто не понимаешь, с какой высоты растут мерзкие клешни этих игр. Заберём Адель — и тут же на её место поставят другую. А наше расследование закончится. Тогда как остановить пропажи чародеек?

— Я предлагаю не дать ей умереть зря! — вырвалось у меня, хотя внутри всё сжалось от ужаса перед его возможной реакцией. — Она нам нужна живой, помните? Иначе зачем мы вообще здесь?!

В этот момент к нашей ложе приблизилась тёмная фигура в маске, стилизованной под пламя. Незнакомец наклонился к Ванторну и зашептал что-то на ухо — явно отвлекая его внимание. Ванторн чуть повернулся, внимательно слушая.

Через мгновение он встал.

— Я скоро вернусь, — сказал он, бросив взгляд на Вейдрича, и, не оборачиваясь, вышел из ложи.

Решение созрело мгновенно.

— Я должна пойти вместо неё, — шепнула я Вейдричу, наклонившись. — Пожалуйста!

Вейдрич повернулся ко мне, и его взгляд, обычно игривый, внезапно стал пронзительным и тяжёлым. Он всмотрелся в мои глаза, будто пытался