class="p1">Грязная, жестокая драка. Девушки дрались, царапались, падали, снова поднимались — под свистки и смех, доносившиеся из лож.

Кровь — алая, яркая на сером камне.

Я сглотнула ком в горле.

Адель сражалась отчаянно, как загнанное животное. Видно было — она не обучена. Она действовала на инстинктах, ведомая страхом. Её соперница — коренастая брюнетка с лицом, как из гранита, — била методично, безжалостно. Удар в живот — и Адель согнулась, хрипя от боли. Ещё один — в лицо. Вскрик, больше похожий на сдавленный стон, сорвался с её губ.

— Нет!

Я рванулась вперёд — инстинкт броситься на помощь пересилил разум.

Но железная рука перехватила меня за запястье. Прикосновение Ванторна обожгло — будто разряд прошёл сквозь кожу, вызвав резкую дрожь по всему телу.

Я замерла, затаив дыхание.

Он не смотрел на меня — его взгляд был прикован к арене. Но пальцы сжимали руку с такой силой, что заныли кости.

— Выдержка, — его голос был тише шелеста листвы, но каждое слово врезалось в подкорку. — Правило номер три. Как бы ни было трудно.

На арене Адель, с окровавленным лицом — кровь текла из носа и рассечённой брови — сумела подсечь соперницу и со сдавленным рыданием навалилась на неё всем телом.

Глухой удар — та ударилась головой о каменный пол, захрипела, дёрнулась… и обмякла.

Свисток. Победа Адель.

Она просто перекатилась на спину, судорожно хватая ртом воздух. Одна рука сжата на рёбрах — там явно боль.

Победа.

Случайная. Горькая.

И какой ценой…

Тошнота подкатила к горлу.

Гнев смешался с ужасом.

Это безумие. Они истекают кровью ради… чаевых? Ради прихоти теней в ложах?

Я сжала зубы, чувствуя, как слёзы жгут глаза, но не позволяя им вырваться.

Капюшон и полумаска скрывали лицо.

Ванторн слегка сжал мою руку… но тут же отпустил.

На коже осталось ощущение его перчатки — и жгучий след стыда за то, как моё тело невольно откликнулось на его прикосновение.

Начался перерыв. Обслуживающий персонал скользил между ложами, разнося напитки в хрустальных бокалах — тёмно-рубиновые, с терпким, густым ароматом перебродившей шелковицы.

Вейдрич взял два бокала, один протянул мне с преувеличенным, почти театральным поклоном.

— Освежись, Эсма, — его улыбка могла бы показаться обезоруживающей, не будь всё это столь неуместно. — У тебя глаза горят, как угольки. Только не захмелей… и не увлекайся подобными развлечениями — привыкнешь ещё. Такое бывает, — добавил он, подмигнув.

Я не взяла бокал. Руки дрожали.

Ванторн бросил на Вейдрича тяжёлый, непроницаемый взгляд. Тот лишь усмехнулся и, не смутившись, отхлебнул из обоих бокалов сам.

— Чувствительная у нас помощница, Рейнар, — пробормотал он, но веселье в голосе уже погасло.

Я отвернулась, пытаясь найти взглядом Адель, но её увели с арены — хромающую, с болезненной гримасой, опирающуюся на плечо слуги. Куда? На лечение? Или уже готовить к следующему раунду? Сердце сжалось. Мы должны ей помочь. Но как? Правило три... Выдержка.

Перерыв закончился слишком быстро — я не успела ни отдышаться, ни прийти в себя. Голос распорядителя вновь разрезал тишину, объявляя второе испытание для победительниц первого раунда.

Свет внезапно погас, окутывая зал густой, ощутимой тьмой. И когда он вспыхнул снова — я едва сдержала вскрик.

Арена преобразилась. Это был уже не голый каменный круг — теперь посреди него возвышался лабиринт. Сложная, запутанная конструкция из тёмного, почти чёрного дерева, стены которой поднимались выше человеческого роста. Повсюду зияли проёмы и арки, за которыми прятались густые, непроглядные тени.

Над лабиринтом нависали массивные платформы и балки, обвитые верёвками и цепями, свисающими, словно щупальца. Откуда-то сверху падал тусклый, неравномерный свет, выхватывая из мрака дрожащие пятна и отбрасывая зыбкие тени, будто вся конструкция дышала. Это был не просто лабиринт — это был кошмар, ставший реальностью.

Стояла гнетущая тишина. Её нарушал лишь скрип древесины да отдалённый, металлический лязг, эхом разносившийся где-то в глубине.

— Ого, — присвистнул Вейдрич. — Похоже, организаторы решили добавить перчинки. Лабиринт... Интересно, что они припасли внутри для наших девушек-победительниц?

Ванторн молчал. В тусклом свете его профиль казался вырезанным из камня — холодным, застывшим. Но я заметила, как под тёмной тканью плаща едва заметно напряглись его плечи. Он знал. Или, по крайней мере, догадывался.

Я сглотнула и натянула капюшон пониже, словно это могло укрыть меня от происходящего. Лабиринт ждал. Где-то внутри, раненая и напуганная, ждала и Адель Велан.

Игра продолжалась. Ставки росли.

***

Тишину зала нарушал лишь скрип деревянных стен лабиринта. Сердце испуганно трепыхалось в груди, вся кровь прилила к лицу, вспыхнув жаром в щеках. Свет — тусклый, предательски дрожащий — выхватывал из тьмы лишь зловещие очертания проходов и свисающих цепей, похожих на окаменевших змей.

В