в алхимии были сродни тому, как если бы он, на старости лет, взялся учится танцам. Результат, определённо, был не нулевой, но при этом до уровня Ралофа ему ещё расти и расти, а тот не считал себя в этом отношении кем-то выдающимся. Скорее, наоборот.

Но, главное, успехи были, а значит - овладеть данным ремеслом, по сути - подразделом магии было возможно! Одна только эта мысль окрыляла профессора невероятно.

За окном стемнело и пора уже было заканчивать. Они сполоснули химическую посуду и сложили её на свои места в кофрах. За этим занятием их и застал капитан Васильев.

- Что-то получилось? - коротко, и несколько резко спросил он. Его лицо было непроницаемым.

- У Ральофа всё получается, на том же уровне, что и в родном мире. - ответил Иван Степанович, - У меня успехи более скромные, в лучшем случае, пять-десять процентов от его уровня. Но научится этому можно. Практика нужна.

- Замечательно. - произнёс капитан. - Пойдёмте, сейчас будет совещание, там всё расскажите.

* * *

- …таким образом, эксперимент с алхимией можно считать более чем успешным. - окончил свой доклад Иван Степанович.

- Отлично! - майор выглядел оживлённым. - Однозначно хорошая новость. Вера Павловна, возьмите полученные образцы на исследование. Ну и на мышах каких-нибудь проверьте…

- С ядом будь поосторожнее! - встрял Ралоф.

- Да, да. - согласился Владимир Александрович. - Если одно из зелий за минуту исцеляет рану, то другое за ту же минуту вполне может… Что же до вас, профессор зельеварения, то вместе с Ральофом пока сконцентрируйтесь на лечебных зельях. Нам надо будет укомплектовать нашу оперативную группу. Одно зелье пусть делает Ральоф, оно пойдёт в дело, а второе - вы, Иван Степанович, для собственнойтренировки. Всё это очень удачно и перспективно…

Теперь, Миша, твой доклад.

- … было несколько стрёмно после всего этого поворачиваться к этому глав-чёрту спиной и идти прочь из бара, - закончил Михаил свой рассказ, - но, похоже, неведомая «таможня» крепко держит его за яйца, раз ему пришлось утереться и проглотить.

- И это не может не радовать. - согласился майор. - Приятно осознавать, что у нашего мира действительно есть некоторая защита - в каком-то смысле, наши коллеги - стоящие на страже. Приятно осознавать, что своими действиями мы ломаем Князьям даэдра планы, ну или угрожаем поломать, раз уж они решили устранить таким вот образом одного из наших коллег. Это значит мы на верном пути. Меня тут, разве что, напрягает то, что это Сангвин говорил о «туристах» во множественном числе…

- Тут я могу немного пояснить. - произнёс Николай Петрович. Под недоуменными взглядами окружающих он положил на стол кобуру с табельным пистолетом, а поверх неё своё удостоверение. - Простите меня товарищ майор, я пошёл на сделку…

- С каким-то Князем даэдра? - уточнил Владимир Александрович.

- Да…

- Насколько я вижу, условия сделки не требуют перестрелять нас всех тут. - принялся рассуждать майор. - И, как понимаю, условия сделки позволяют тебе рассказать о ней?

- Да.

- В таком случае, мы тебя внимательно слушаем.

* * *

- Куда собрались, Николай Петрович? - спросил дежурящий на проходной сержант. - Ловить этого засранца?

- Вот тебе и секретность… - проворчал он себе под нос. - Нет, там сейчас целая бригада работает, собирает улики и опрашивает соседей. Я пока на дачу съезжу.

- У вас есть дача? - удивился сержант.

- У всех есть дача, но не все туда ездят. - не вполне понятно произнёс капитан и вышел на улицу, после чего негромко закончил фразу. - Канатчикова дача…

Николай сел в машину, завёл её и тронулся с места. Ему не нужно было включать навителовкий навигатор, чтобы определиться с маршрутом. За эти годы он выучил его наизусть, что от дома, что от работы к заветному адресу: «Загородное шоссе, дом 2».

Шум города, поток машин, тело действует на автомате: крутит руль, переключает передачу, посылает «лучи добра» в адрес особо борзых водятлов. Где ж вы права-то купили? А?! Вот нагрянуть бы туда с обыском…

Тело действует на автомате, а голова… голова «плывёт по волнам памяти». И откуда вылезло это выражение? Но подходит, да. Образы прошлого плывут перед мысленным взором, одна картина сменяет другую.

Вот, тот день, когда он познакомился со Светкой. Их случайное знакомство и неслучайные дальнейшие встречи. Если бы он мог вернуться в прошлое и вычеркнуть тот день, сделал бы он это? Трудно сказать…

За тем знакомством и чередой свиданий последовали три года совместной жизни. Три самых счастливых года в его жизни. Счастье в неведении… Уже тогда, будь он внимательнее, не будь он столь опьянён счастьем… И что тогда? Разорвал бы отношения? Бросил бы её?

Беременность, окончившаяся… неудачно, окончательно пошатнула хрупкий баланс в её голове, и не замечать всё это стало уже невозможно. Странные идеи, кажущиеся ей крайне важными, вернее, КРАЙНЕ важными. Железобетонная убеждённость в совершенно бредовых вещах. Однажды она в течение трёх месяцев плакала едва ли не каждый день, будучи убеждена в том, что все войны на Земле происходят по её вине.

Всё это далеко выходило за рамки обычных женских причуд, и он понял, что пора обращаться к специалистам. Вот только начало девяностых было не самым спокойным временем, столица кипела и бурлила, и найти нормального специалиста для вчерашнего студента было не просто.

Одни непонятные таблетки сменяли другие. Каждый следующий врач называл предыдущего шарлатаном и назначал радикально иное лечение. Месяц стационара, через пол года - ещё два месяца.

Ближе к двухтысячным, казалось, самочувствие жены удалось стабилизировать. Четыре-шесть недель больницы весной и столько же осенью. Зато всё остальное время она проводила дома, глотая таблетки горстями, как уж без этого?

Но, по крайней мере она была дома, и они были вместе. Пускай очень часто это было совсем не просто, и даже тягостно. Каково это, видеть любимую женщину дезориентированной, в бреду, слезах, слезах, которые через несколько минут сменяет возбуждение и нездоровый смех?

Но даже такое счастье длилось не долго. Периоды госпитализации длились всё дольше и дольше. Врачам каждый раз с всё большим и большим трудом трудом удавалось