что Тинка колдует над твоей чашкой. А потом в тебя словно бес вселился. Аришка испугалась, пыталась тебя удержать, но куда там! Ты чуть кофейню не разнесла. Но не успела. Откуда ни возьмись, подоспели какие-то санитары и увезли.

А эта гадина как ни в чем ни бывало, вернулась сюда. Благо, меня Илюша вызвал на подмену. Ваша домашняя фея попросила неделю отпуска, и вот я тут. Представляешь, стерва заявила, что всегда знала, что с тобой не все в порядке! Я тут же позвонила Илюше, и он примчался, злой, как сто чертей. И Тинка такие глазки сделала, ну чистый ангел. Говорит: «Мы с Аришкой так испугались!» И тут Аришка как заревет, обхватила отца за ноги, пальцем тычет в Тинку, кричит: «Это все она!» Стою, ни жива, ни мертва, не знаю, радоваться, что детка заговорила, или сердце в пятках ловить от тревоги за тебя. Эта чертова артистка в слезы, кричит, что она ни при чем. Илюша как подскочил, начал трясти ее, как грушу. Вот тут я чуть не померла со страху, как он орал. «Где Маша? Тебе должны были сказать, куда ее увезли! Говори, а то сейчас придушу!»

У меня в горле застрял такой тугой комок, что стало тяжело дышать. Слезы счастья закипали на глазах. Я чувствовала себя маленькой обиженной девочкой, у которой неожиданно появился защитник. Надежный, сильный, уверенный. Мне казалось, что произошло это все не со мной. Я боялась поверить, что Дежнев в самом деле, как богатырь из мультика, за меня «море перевернет и все ракушки выкинет». За меня…

Увидев мои слезы, Анфиса поняла причину.

Она легонько погладила меня.

- Илюша такой. С виду невозмутимый, что тебе айсберг. И как айсберг, все свои чувства и эмоции прячет под водой. И только когда припечет, превращается в вулкан.

- Так где я была? – проглотив слезы, вернулась я к разговору о происшедшем.

- Тинка купила лекарей. И они стояли наизготове, ждали отмашки. Ухватили тебя и увезли. Даже по камерам не сразу удалось отследить. Гады встали в слепой зоне. Но Илюша сразу напряг гаишников, и камеры на перекрестке их поймали. Так и удалось проследить весь путь до частной клиники.

Ну они там тоже не дураки. Смекнули, что попала к ним не бродяжка, которую искать никто не будет, и Дежневым шутки плохи будут. Но он им все равно иск вкатил по нескольким статьям. Причинение вреда здоровью, преступные действия по предварительному сговору. В общем, достаточно.

Рыла лиса яму тебе, а сама в нее попала. Будет знать! Да, Илюша распорядился курочку привезти тебе на бульон. Я ж держу ради яичек да курятинки домашней. На всякий случай. Вот и пригодилась. Лекарства лекарствами, а лучше куриного бульона нет средства для восстановления здоровья. Не знала, когда ты придешь в себя. Сейчас быстренько сварю.

Волна умиления накрыла меня с головой. Илья не ограничился медсестрой и сиделкой. Он подумал даже о бульоне. Невероятно! Но тут же опять нахлынули сомнения. Он это делал ради меня, Маши? Или хорошей няни для Аришки? Да-да. Я умею портить себе праздник. Оставалось надеяться, что Илья, когда вернется, наконец-то разрешит мои страхи. Но как дождаться –то?

Глава 30

От нетерпения я готова была грызть ногти. Бегать по квартире из угла в угол или занять себя чем-то я не могла. Попробовала встать, так едва не рухнула на пол. Пришлось принять помощь Анфисы, чтоб дойти до туалета.

Правда, отказалась от кормления с ложечки, на котором она настаивала. Бульон я смогла выпить прямо из чашки, не совершая «стопятьсот» зачерпываний ложкой.

Илья пришел неожиданно рано. И я оказалась не готова. Мы с Анфисой пили чай с ее травками и рассказами о ее любимчике, и не услышали ни как открылась входная дверь, ни как он шагал. Поэтому, когда он к нам постучался, я вздрогнула и принялась ловить сердце где-то в районе пяток.

- Да?! – хотела сказать бодро, но получилось не очень. Из горла вырвался какой-то каркающий звук. Но Илья сделал правильный вывод и вошел.

Черт! А я в своей видавшей виды пижаме на тонких бретельках! В руках у меня чашка, и натянуть одеяло по самые гланды никак не получится. Анфиса тут же подхватилась, взяла у меня чашку и с умилением посмотрела на него и на меня.

- Ну беседуйте. Не буду вам мешать!

Только за ней закрылась дверь, я отмерла и все-таки натянула одеяло, прикрыв свои прелести. И тут же поймала взгляд Ильи. В его глазах светилась улыбка. Он слегка качнул головой, что можно было расценить, как «Ничего не меняется!» Да, не меняется. Он по-прежнему смущает меня так, что щеки моментально вспыхивают, и от них жар растекается по всему телу. В горле у меня пересохло, и боялась, что от волнения не смогу сказать ему и пары слов.

Правда, слова не потребовались. Он сел на краешек кровати, коснулся пальцами моих волос, поиграл локоном, выбившимся из хвоста. А я таращилась на него во все глаза и боялась, что он услышит, как гулко и тревожно бьется мое сердце. Что он делает?! От волнения я готова была нырнуть под одеяло с головой, чтоб только разорвать это мучительное разглядывание. Я сглотнула подступивший комок, и получилось так шумно, что долетело до его ушей. Сейчас он улыбнется, как сытый кот, и мне опять станет стыдно.

Но Дежнев всегда непредсказуем. Не говоря ни слова, он медленно наклонился и коснулся своими губами моих. Сначала легко и невесомо, будто знакомясь. Затем усилил нажим, раздвигая языком мои губы, и я мгновенно почувствовала, как низ живота наливается восхитительным томлением. Сминая мои губы, Илья будто клеймил, подчинял, впечатывал в сознание свое право на меня. Словно изможденный жаждой путник, он с наслаждением впивался в них, заставляя мой язык сплетаться с его. Не прерывая поцелуя, он нащупал резинку и стащил ее, выпустив мои упрямые кудряшки на свободу. Зарывшись пальцами в них, он шумно вдохнул, будто мои волосы прибавили градус чувственности. Затем его рука скользнула с затылка на заднюю часть шеи, чередуя крепкое сжатие и уверенное, жесткое оглаживание.

И я сдалась его напору, забыв обо всем. Все страхи и глупые переживания словно сгорели в сладостном желании зайти дальше. Сейчас для меня существовали только его губы, его руки, его неповторимый запах, сводивший с ума все мои рецепторы. Непроизвольно я выгнулась, стремясь тесней прижаться. И когда