небольшой презент, друг мой? Могу подарить вам этот драгоценный сувенир? Я теперь уже не испытываю от него той радости, какую другим доставляет надгробие Дугала или перочистка из человеческой кожи. Я всего лишь человек. Я могу пресытиться. Можно я подарю это вам?

– Нет, мне не нужна эта проклятая штуковина! Уберите ее! Мы всего лишь хотели узнать у вас…

– Justement![18] – воскликнул профессор Риго и швырнул трость на кровать.

– Мэрион действительно в порядке? – не отставал Майлз. – Не может все повториться?

– Не может.

– В таком случае то, что ее напугало… – Майлз взял себя в руки. – Что же она видела?

– Она не видела, – коротко ответил профессор, – ничего.

– Ничего?

– Именно.

– И при этом испугалась до такой степени, никак не пострадав физически?

– Именно, – повторил профессор Риго, сердито прокашлявшись. – Ее напугало то, что она слышала, и то, что она ощущала. А именно шепот.

Шепот…

Если Майлз Хаммонд надеялся вырваться из этого царства чудовищ и ночных кошмаров, то оказалось, что уйти слишком далеко ему не дадут. Он бросил взгляд на Барбару, которая лишь беспомощно покачала головой. Профессор Риго все еще негодующие булькал, словно закипающий чайник, однако смешными эти звуки не казались. В глазах у него застыло какое-то вымученное выражение.

– Это то, – воскликнул он, – что способны сделать и вы, и я, и кто угодно. И подобная простота наводит на меня ужас. А еще…

Он умолк.

Снаружи, на Болсовер-плейс, взвизгнув тормозами и прогромыхав по неровным булыжникам, остановилась машина. Профессор Риго заковылял к одному из окон. И всплеснул руками.

– Доктор Фелл, – прибавил он, поворачиваясь от окна, – прибыл из больницы раньше, чем я ожидал. Мне надо идти.

– Идти? Вам надо идти? Профессор Риго!

Славному профессору не удалось уйти далеко. Потому что доктор Гидеон Фелл, без шляпы и в клетчатой пелерине, с усилием опираясь на трость с загнутой рукоятью, словно заполнил своим туловищем лестницу, заполнил коридор и под конец заполнил и дверной проем. Все пути к отступлению были отрезаны, за исключением выхода через окно, что явно не входило в намерения профессора Риго. И вот доктор Фелл стоял там, гаргантюански колыхаясь, словно стреноженный слон, глядя все тем же диким взглядом сквозь перекошенное пенсне, пытаясь унять дыхание, чтобы высказаться в духе Джонсона, обращаясь к Майлзу.

– Сэр, – начал он, – я принес вам новости.

– Фей Сетон…

– Фей Сетон жива, – отозвался доктор Фелл. Затем, едва ли не со слышимым грохотом, он обрушил всякие надежды. – Как долго она проживет, зависит от того, будет ли она достаточно осторожна. Может быть, месяцы, может быть, дни. Боюсь, я должен сказать, что она обречена, и в некотором смысле была обречена всегда.

Какое-то время все молчали.

Барбара, рассеянно отметил Майлз, стояла точно на том месте, где до нее стояла Фей: рядом с комодом, под свисающей с потолка лампочкой. Барбара прижала пальцы к губам, и на ее лице ужас смешивался с переполнявшей ее жалостью.

– Не могли бы мы, – произнес Майлз, откашлявшись, – не могли бы мы поехать в больницу и навестить ее?

– Нет, сэр, – ответил доктор Фелл.

Впервые за все это время Майлз заметил, что в коридоре за спиной доктора Фелла стоит сержант полиции. Кивком велев сержанту оставаться в коридоре, доктор Фелл протиснулся мимо него и закрыл за собой дверь.

– Я сам только что говорил с мисс Сетон, – продолжал он. – И услышал достойную жалости историю целиком. – В выражении его лица смутно угадывалась свирепость. – Что дало мне возможность дополнить подробностями мои собственные догадки и почти точные попадания. – Когда его лицо сделалось еще более свирепым, доктор Фелл поднял руку, чтобы поправить пенсне, а заодно заслонить от света глаза. – Однако все это, понимаете ли, означает новые треволнения.

Тревоги Майлза успели усилиться.

– Что вы имеете в виду под треволнениями?

– Хэдли будет здесь с минуты на минуту с тем – гм, – чтобы исполнить некоторую формальность. Результат покажется неприятным одной персоне в этой комнате. Потому я и подумал, что лучше мне оказаться здесь раньше его и предупредить вас. Я подумал, мне лучше объяснить определенные моменты, о которых вы могли еще не догадаться.

– Определенные моменты? Связанные с чем?

– С этими двумя преступлениями, – пояснил доктор Фелл. Он всматривался в Барбару так, словно только что заметил ее. – О, ага! – выдохнул доктор Фелл, на которого снизошло понимание. – Вы, должно быть, мисс Морелл!

– Да. И я хочу извиниться…

– Фу ты! Уж не за знаменитое ли фиаско Клуба убийств?

– Ну… да.

– Пустяки, – доктор Фелл великодушно отмахнулся.

Он подковылял к потертому креслу, отодвинутому сейчас к одному из окон. Опираясь на трость с загнутой рукоятью, уселся, и кресло, как сумело, приняло его в свои объятия. Доктор откинул назад косматую голову, чтобы задумчиво оглядеть по очереди Барбару, Майлза и профессора Риго, после чего сунул руку в нагрудный карман под пелериной. Оттуда он извлек рукопись профессора Риго, теперь изрядно помятую и потрепанную на уголках.

И достал кое-что еще, знакомое Майлзу. Это была раскрашенная фотография Фей Сетон, которую он видел последний раз в «Белтринге». С тем же свирепым видом, за которым скрывал горестное беспокойство и напряжение, доктор Фелл сидел, рассматривая фото.

– Доктор Фелл, – произнес Майлз. – Погодите! Всего полминуты!

Доктор поднял голову:

– А? Да? Что такое?

– Полагаю, суперинтендант Хэдли рассказал вам, что произошло в этой комнате пару часов назад?

– Хм, да. Он мне рассказал.

– Мы с Барбарой пришли сюда и застали Фей на том месте, где сейчас стоит Барбара, с тем самым портфелем и стопкой испачканных кровью банкнот. Я… э… сунул эти банкноты в карман как раз перед появлением Хэдли. Но мог бы и не утруждаться. Задав множество вопросов, которые как будто должны были доказать вину Фей, он дал понять, что знает все о портфеле.

Доктор Фелл нахмурился:

– И что же?

– В разгар допроса погас свет. Кто-то, должно быть, опустил рубильник на щитке в коридоре. Кто-то, или что-то, ворвался сюда…

– Кто-то, – повторил доктор Фелл, – или что-то. Черт побери, мне нравится, как вы формулируете!

– Кто бы там ни был, он оттолкнул Фей в сторону и выбежал отсюда с портфелем. Мы ничего не видели. Через минуту я поднял портфель с пола в коридоре. В нем не было ничего, кроме трех пачек банкнот и кучки какой-то пыли. Хэдли прихватил все это с собой, включая спрятанные мною деньги, когда уехал вместе с Фей… на машине «скорой». – Майлз скрипнул зубами. – Я перечисляю все это, – продолжал он, – потому что столько было намеков на ее вину, и я хочу справедливости хотя бы в одном. Какая бы причина ни двигала вами, доктор Фелл, вы для чего-то же просили меня связаться с Барбарой Морелл. И я