сознающая, что лицо у нее заплакано; она лишилась запала – ей было уже все равно.

– Моя фамилия Хэдли, – объявил незнакомец. – Суперинтендант Хэдли. Департамент уголовного розыска Лондона.

Вот теперь Майлз понял, отчего ему смутно знакомо это лицо. Майлз подошел поближе к Барбаре Морелл. А Барбара заговорила.

– Однажды я брала у вас интервью, – произнесла она дрожащим голоском, – для «Морнинг рекорд». Вы многое рассказали, однако не разрешили напечатать бо́льшую часть.

– Верно, – согласился Хэдли, поглядев на нее. – Вы мисс Морелл, конечно же. – Он задумчиво взглянул на Майлза. – А вы, должно быть, мистер Хаммонд. Похоже, вы здорово промокли.

– Когда я выходил из дома, дождя не было.

– Все равно, в такие дни, – сказал Хэдли, покачивая головой, – разумно брать с собой дождевик, выходя из дома. Я бы отдал вам свой, но, боюсь, он понадобится мне самому.

Эта нарочито светская беседа, маскировавшая собой ощущение смертельной опасности и натянутые нервы, не могла длиться долго. И Майлз прервал ее.

– Послушайте, суперинтендант! – выпалил он. – Вы же пришли сюда не о погоде поговорить. Самое главное, что вы друг доктора Фелла.

– Именно так, – согласился Хэдли. Он вошел, снял шляпу и закрыл дверь.

– Но доктор Фелл сказал: полиция не станет вмешиваться!

– Во что? – вежливо уточнил Хэдли с легкой улыбкой.

– Ни во что!

– Ну, это зависит от того, что вы имеете в виду, – сказал Хэдли.

Его взгляд блуждал по комнате: он посмотрел на сумочку Фей, на черный берет на покрывале, на большую запыленную коробку из жести, выдвинутую из-под кровати, на задернутые занавески на двух маленьких окошках. Его взгляд остановился, без особого любопытства, на портфеле, лежавшем на видном месте на комоде под самой лампой.

Майлз, крепко сжимая правой рукой пачку банкнот в кармане, наблюдал за ним, словно за дрессированным тигром.

– Суть в том, – непринужденно продолжал Хэдли, – что у меня состоялся продолжительный разговор с маэстро…

– С доктором Феллом?

– Да. И добрая половина этого разговора оказалась не особенно понятной. Но похоже, мистер Хаммонд, ваша сестра прошлой ночью испытала очень сильный и опасный для здоровья испуг.

Фей Сетон обошла большую жестяную коробку и взяла с кровати свою сумочку. Подошла к комоду, наклонила стоявшее на нем зеркало, чтобы поймать побольше света, и принялась с помощью носового платка и пудры убирать следы слез. Ее глаза в зеркале были пусты, словно голубые мраморные шарики, зато локоть трясся безумной мелкой дрожью.

Майлз вцепился в банкноты.

– Доктор Фелл рассказал вам, что случилось в Грейвуде? – спросил он.

– Да.

– Значит, этим займется полиция?

– О нет. Пока вы сами не попросите. И в любом случае это будет местная полиция, а не лондонская. Нет, – ленивым тоном пояснил Хэдли, – на самом деле Фелл хотел узнать название некоего теста.

– Какого теста?

– Научного теста для определения… ну, того, что он там хотел определить. А заодно – не найду ли я ему человека, который умеет его проводить. Он сказал, не может вспомнить название теста и никаких связанных с ним подробностей, кроме того, что там используется растопленный парафин. – Хэдли чуть улыбнулся. – Он, разумеется, имел в виду тест Гонзалеса.

Тут суперинтендант Хэдли прошел вперед.

– И еще доктор Фелл спросил, – продолжал он, – не сможем ли мы как-нибудь узнать адрес мисс Сетон, на случай если вы… – он взглянул на Майлза, – на случай если вы все же упустите ее. Я сказал, что, естественно, сможем, поскольку она, должно быть, оформляла удостоверение личности. – Хэдли помолчал. – Между прочим, мисс Сетон, у вас при себе удостоверение личности?

Глаза Фей, отражавшиеся в зеркале, следили за ним. Она почти завершила макияж, и руки у нее больше не тряслись.

– Да, – ответила Фей.

– Исключительно для проформы: могу я на него взглянуть?

Фей вынула удостоверение из сумочки, молча протянула ему, а потом повернулась обратно к зеркалу. По неизвестной причине безумное напряжение снова отразилось во взгляде, когда она взялась за пудреницу.

«Да что же, – думал Майлз, – скрывается за всем этим?»

– Я заметил, мисс Сетон, что тут не значится ваш предыдущий адрес.

– Не значится. Последние шесть лет я жила во Франции.

– Это я понимаю. Но у вас, разумеется, имелось французское удостоверение личности?

– Боюсь, что нет. Я его потеряла.

– Чем вы занимались во Франции, мисс Сетон?

– У меня не было определенного места работы.

– В самом деле? – Темные брови Хэдли, контрастирующие с его стальными усами, приподнялись. – Должно быть, трудно было в таком случае получить карточки?

– У меня… не было определенного места работы.

– Но я так понял, что вы получили профессиональную подготовку в качестве и библиотекаря, и секретаря?

– Да. Все верно.

– Насколько я понимаю, вы работали секретарем у мистера Ховарда Брука до его смерти в тридцать девятом году. И вот здесь, – заметил Хэдли, как будто его внезапно осенила новая идея, – тот самый случай, когда мы были бы рады небольшой помощи, чтобы затем посодействовать французским коллегам.

«Подумать только, как подкрадывается эта большая кошка! Подумать только, как сужает круги!»

– Однако я забываю, – сказал Хэдли, так стремительно переменив тему, что все трое его слушателей вздрогнули, – забываю истинную причину, почему я здесь!

– Истинную причину, почему вы здесь?

– Да, мисс Сетон. Э… ваше удостоверение. Не хотите ли забрать?

– Спасибо.

Фей пришлось повернуться к нему. Она забрала документ, после чего застыла в своем сером платье и длинном промокшем твидовом пальто, повернувшись спиной к комоду. Теперь она закрывала собой портфель, который словно взывал к небесам. Если бы Майлз Хаммонд был вором, все карманы которого набиты до отказа украденными вещами, и тогда он не чувствовал бы себя более виноватым.

– Доктор Фелл попросил меня, – продолжал Хэдли, – строго неофициально, присмотреть за вами. Похоже, вы сбежали от него…

– Кажется, я не совсем понимаю. Я не сбегала.

– С намерением вернуться, разумеется! Это понятно!

Глаза Фей нервно закрылись, затем открылись снова.

– Как раз перед тем, мисс Сетон, доктор Фелл собирался спросить у вас что-то важное.

– О?..

– Он велел передать вам, что не задал нужного вопроса вчера ночью, – продолжал Хэдли, – поскольку не догадывался о том, о чем догадывается сейчас. Однако он очень хочет получить ответ на этот вопрос. – Тон Хэдли переменился самую малость, он был по-прежнему вежлив, по-прежнему спрашивал как будто между прочим, однако в комнате словно стало жарче, когда он прибавил: – Так могу я задать этот вопрос прямо сейчас?

Глава семнадцатая

Свет лампы, висевшей над комодом, сиял на волосах Фей, подчеркивая их теплый оттенок, плохо сочетавшийся с очевидной холодностью лица и позы.

– Вопрос по поводу…

Ее руки – Майлз едва не выкрикнул предостережение – инстинктивно дернулись к портфелю за спиной.

– Вопрос, – произнес Хэдли, – связан с тем,