возможностью войны, избрало Филомела стратегом-автократором, поручив ему принять необходимые меры для обороны страны в случае враждебных действий со стороны амфиктионов и для обеспечения особых прав фокидян в Дельфах (главным источникрм здесь и далее является Диодор).

Таким образом, фокидянами было принято решение, имевшее самые важные последствия как для судеб самой Фокиды, так и для политического развития Средней и вообще всей Греции. Конечно, нельзя отрицать того, что действия некоторых “национальных” лидеров фокидян были продиктованы не в малой степени их личными интересами. Так наверняка обстояло дело с Ономархом. Как один из тех, кто подвергся репрессиям со стороны амфиктионов, Ономарх несомненно был лично заинтересован в развязывании войны. И все же, невзирая на эти личные моменты, принципиальный характер содеянного фокидянами не может быть поставлен под сомнение. Шаг, на который решились фокидяне в 356 г. до н. э., был обусловлен всем ходом политического развития и конкретной ситуацией, сложившейся к середине 50-х годов. Фокидяне должны были бросить вызов подпавшей под контроль их врагов Амфиктионии или же смириться с неизбежной гибелью как суверенной общины.

2. “Национальная” тирания Филомела

Отказ фокидян принять ультиматум амфиктионов и вручение высшей власти в стране главе “национальной” партии Филомелу означали, что вопрос о войне практически был решен. Голосуя за предложение Филомела и избирая его в стратеги-автократоры, фокидяне проголосовали за войну. Во всяком случае они ясно показали, что не только не страшатся риска войны, отказываясь смириться с решением амфиктионов, но даже идут навстречу этому риску, заявляя о намерении своем поставить под собственный контроль святилище в Дельфах.

В событиях этого бурного года наш взор приковывает прежде всего фигура Филомела. Это его воле и энергии была в значительной степени обязана своим возникновением новая, третья по счету, Священная война, имевшая столь важные последствия для судеб всей Греции. С его же именем связано начало особого авторитарного режима, просуществовавшего в Фокиде все десять лет (небольшой перерыв при Фалеке не в счет), пока шла эта война (356–346 гг.). Очевидно, это был выдающийся человек, и можно лишь пожалеть, что мы так плохо осведомлены о его личности и делах.[28]

Филомел, сын Феотима, был родом из фокидского города Ледонта. Он был одним из самых богатых и, очевидно, самых знатных людей в Фокиде. О размерах его состояния можно судить по тому, что он внес из своих личных средств около 15 талантов на вербовку наемников в начале войны. Ко времени конфликта с амфиктионами он, по-видимому, уже успел проявить себя на политическом поприще. Во всяком случае он пользовался большим авторитетом среди своих соплеменников. Несомненный честолюбец, для которого, однако, его личная судьба неразрывно была связана с “национальным” делом фокидян, он отличался неукротимой энергией, дерзкой смелостью и достаточно свободным отношением к предписаниям обычной морали. Избравшие его фокидяне могли быть уверены в том, что он предпримет все необходимое для того, чтобы отразить силу силой в случае, если амфиктионы прибегнут к карательным мерам, и добьется-таки осуществления заветной цели — установит фокидское господство над Дельфами.

Филомел пришел к власти по воле народа; на всеобщем собрании фокидян он был избран стратегом-автократором, очевидно, на весь срок предстоящего чрезвычайного положения. Прочие ординарные стратеги, если они были избраны в тот год, без сомнения были подчинены его власти. Особенностью новой военной власти в Фокиде было то, что здесь при стратеге-автократоре имелся соправитель (synarchon) или, вернее, заместитель, подобно тому, по-видимому, как в Риме при диктаторе имелся начальник конницы. При Филомеле в качестве такого соправителя состоял Ономарх, другой крупный деятель “национальной” партии. Впрочем, как именно состоялось назначение Ономарха, по решению ли фокидского собрания или по воле уже избранного в стратеги-автократоры Филомела, сказать трудно.

Хотя избрание Филомела совершилось по воле народа и вполне законным путем, оно было столь же конституционным, сколь и неконституционным. Сами выборы проходили в особой, тревожной обстановке и были как бы навязаны извне. Вместе с тем совершенно очевидно, что своим назначением Филомел был столько же обязан воле народа, сколько и собственной инициативе. К сожалению, мы не знаем, как далеко шли собственные честолюбивые устремления Филомела. Но даже если допустить, что первоначально его более всего увлекала идея “национального” величия, все равно возникает вопрос: как долго пришедший таким образом к власти человек, достаточно честолюбивый, чтобы добиваться столь высокого назначения, кроме того, опирающийся на поддержку сильной партии своих приверженцев и народной массы и, главное, получивший в свое распоряжение все вооруженные силы и финансовые средства страны, — как долго такой человек мог оставаться лояльным слугой народа и не поддаваться естественному в его положении бонапартистскому соблазну?

Иными словами, интересно знать, ограничился ли Филомел выполнением поставленной перед ним задачи в рамках данных ему полномочий или же, подобно многим другим, сделал попытку превратить предоставленную ему власть из чрезвычайной республиканской в безусловно монархическую. Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо предварительно сделать обзор правления Филомела и, поскольку это необходимо, соответствующего начального периода Священной войны.

Придя к власти весной 356 г., Филомел энергично занялся подготовкой к предстоящей борьбе с враждебной фокидянам группой амфиктионов. Прежде всего необходимо было позаботиться об укреплении мощи самого Фокидского государства и о приискании надежных союзников. Имея в виду обе эти цели, Филомел отправился в Спарту, где вступил в тайные переговоры с царем Архидамом. Он указал Архидаму на то, что в борьбе со своеволием амфиктионов лакедемоняне должны быть заинтересованы не меньше, чем фокидяне; ведь и против них в свое время амфиктионами был вынесен столь же несправедливый приговор. Посвятив царя в свои планы захвата Дельф и установления фокидского контроля над святилищем, Филомел призвал его оказать всемерную помощь предприятию фокидян.

Однако Архидама и не надо было уговаривать; он был рад предоставившейся возможности отомстить амфиктионам и в особенности фиванцам за прошлые неудачи и унижения Спарты. Правда, царь не рискнул в настоящий момент, пока еще не ясна была позиция всех значительных государств Эллады, открыто ратовать перед своим государством в поддержку выступления фокидян против Амфиктионии. Однако он обещал все возможное содействие в будущем и в качестве аванса предоставил Филомелу субсидию в 15 талантов для вербовки наемников.

По возвращении в Фокиду, где его на время отсутствия замещал Ономарх, Филомея немедленно приступил к созданию нового войска. Пользуясь своими полномочиями, он призвал на военную службу до тысячи наиболее развитых в физическом отношении фокидян; кроме того, на деньги, данные ему Архидамом, и на свои собственные средства он навербовал большое количество наемников. Имея теперь в своем распоряжении внушительную силу, он мог приступить к выполнению данных фокидянам обещаний. В