Что же касается характера власти Ясона в Ферах, то хотя она, по-видимому, и была лишена всякого формального прикрытая, известный политический дуализм не исключается. Тиран со своими наемниками стоял рядом с общиной, которая продолжала существовать, как об этом свидетельствует не только наличие гражданского ополчения, но и продолжавшийся при Ясоне чекан монеты от имени ферян.

О политическом основании и организации этой власти мы почти ничего не знаем. Весьма вероятно, что Ясон, как и сиракузские тираны, опирался прежде всего на круг близких друзей, среди которых привилегированное положение могли занимать его ближайшие родственники — братья Мерион, Полидор и Полифрон и племянник Александр.

Будучи по существу военной диктатурой, власть Ясона опиралась далее — и это уже не предположение, а факт — на наемное войско. Правда, наряду с ним продолжало существовать и гражданское ополчение, как это следует из упоминания Ксенофонта о проведении Ясоном смотра ферской конницы.

Однако войско граждан не могло быть совершенно надежным (это подтверждается и фактом последнего покушения), и потому Ясон по возможности избегал пользоваться его услугами и полагался главным образом на своих наемников. Это наемное войско насчитывало уже к 374 г. до 6 тыс. человек, что по оценкам современников было немалой силой. Наемное войско у Ясона включало как пехотинцев, так и всадников; его ядро составлял отряд телохранителей, возможно конных.

Тиран проявлял исключительную заботу о наемниках, непрерывно различными упражнениями совершенствуя их подготовку и всеми мерами добиваясь ревностного исполнения ими своего долга. Характеризуя усилия Ясона в этом направлении, Полидамант/Ксенофонт сообщает замечательные подробности об использовавшейся тираном системе поощрений. “При этом, — рассказывал Полидамант, — он удаляет со службы тех из наемников, которые оказываются недостаточно выносливыми, а тех, которые ему кажутся наиболее неутомимыми и наиболее твердыми в опасностях битв, он награждает, увеличивая жалованье в два, три и даже четыре раза, делая им различные подарки, ухаживая за ними во время болезни и устраивая им почетное погребение. Поэтому каждый из его наемников знает, что военная доблесть даст ему в жизни и почет и богатство” (Ксенофонт. Греческая история, VI, 1,6; ср. § 15).

Постоянное, тренированное, преданное своему начальнику, это наемное войско было грозной силой, несомненно, как это выразительно подчеркнуто у Ксенофонта, превосходившей обычные ополчения граждан. Искусный политик и полководец, Ясон длительное время с успехом использовал эту силу и для охраны существующего порядка внутри государства, и для решения важнейших внешнеполитических задач — объединения Фессалии и достижения гегемонии в Элладе.

Конечно, содержание большой постоянной армии, равно как и обычные при таких режимах пожалования друзьям и сателлитам не только в своей стране, но, очевидно, и за ее пределами (ср. случай с подношением денежного подарка Эпаминонду), требовали больших средств. В особенности содержание наемников не раз ставило тирана в трудное положение, когда он вынужден был даже заниматься вымогательством у близких родственников (см.: Полиен, VI, 1, где разукрашенные подробностями анекдоты несомненно отражают в целом достоверный факт). Но вымогательства не могли заменить необходимый в таком случае регулярный источник доходов. Что же им было? Взимал ли Ясон какой-либо прямой налог со своих подданных по крайней мере до того, как под его властью оказались обязанные платить трибут периеки? Ответить на этот вопрос не представляется возможным.

Однако Ясон был главой не одних только Фер, но с 374 г. и всей Фессалии. Здесь его положение также отличалось своеобразием, и притом гораздо более ощутимым в силу более отчетливо выступавшего здесь политического дуализма — переплетения традиционного и нового, тиранического моментов. Действительно, в 374 г. Ясон был назначен фессалийским тагом, как считалось, с общего согласия, на законном основании.

Предпосылкой к этому явилось достигнутое, по крайней мере на заключительной стадии, не столько откровенным насилием, сколько путем соглашения объединение всей Фессалии (ср. всю историю с присоединением Фарсала). Назначение тага, общего вождя фессалийцев, избиравшегося время от времени для руководства совместными действиями при решении какой-либо важной внешнеполитической задачи, не исключало сохранения отдельными фессалийскими городами своей свободы и автономии. И теперь они остались, по крайней мере формально, суверенными общинами, как это следует хотя бы из того, что они продолжали чеканить свою монету, и по крайней мере некоторые из них были свободны от гарнизонов Ясона, как это показывает пример Фарсала.

Однако, с другой стороны, не следует забывать, что этот полисный суверенитет был весьма относителен, так же как и конституционность положения Ясона в качестве главы фесса-лийского объединения. Фессалийские полисы фактически оказались подчинены Ясону еще до того, как он был избран в таги. Их зависимость от него была скреплена, как это показывает тот же случай с Фарсалом, если не принятием гарнизонов, то во всяком случае выдачей заложников. Их согласие на избрание Ясона в таги было таким образом вынужденным. Более того, судя по всему, сама эта тагия при Ясоне претерпела существенную метаморфозу. Из чрезвычайной военной должности in tempus она стала властью всеобъемлющего и, как оказалось, династического характера. Ведь после смерти Ясона она была унаследована его преемниками в Ферах, сначала его братьями, а затем, племянником и таким образом стала наследственным достоянием его дома. Державный характер этой новой тагии был очевиден для древних. Так, у Диодора власть Ясона и его преемников в Фессалии обозначается как “династия” (Диодор, XV, 60, 5; 61, 2 сл.; 80, 1 и 5; 95, 2), причем здесь имеется в виду не династический характер власти в новейшем понимании, но, как и повсеместно у Диодора, авторитарный режим тиранического типа.

Вообще должность тага, именно в своем качестве экстраординарной военной власти, оказалась для Ясона удобной формой для прикрытия своего фактического единовластия в Фессалии. Для него этот традиционный фессалийский институт явился таким же средством к легализации своей тирании в Фессалии, каким была должность стратега-автократора для Дионисия в Сиракузах. Ибо по существу мы должны признать вместе с Г. Берве, что “если таг уже сам по себе противостоял как партнер племенному союзу, то позиция Ясона в отношении к этому союзу была схожа с позицией тирана в отношении к своему полису, в котором он, как какой-нибудь Дионисий, занимал чрезвычайную военную должность”.[25]

Все же, сопоставляя Ясона с Дионисием, надо сделать важную оговорку, которую принимает и Г. Берве. Это сопоставление вполне обоснованно, пока мы сравниваем власть Ясона с властью Дионисия в Сиракузах, но оно будет менее оправданным, если мы будем сопоставлять власть Ясона в Фессалии с властью Дионисия в Сицилии. Здесь на первый план выступает различие, ибо “о тирании Ясона над всей областью по способу территориальной державы Дионисия говорить