о том, что Ясон хочет взять на себя руководство Пифийским праздником, высказывались даже опасения, не наложит ли он руку на сокровища Дельфийского храма. Говорили, рассказывает Ксенофонт, что обеспокоенные дельфийцы обратились даже с вопросом к оракулу: что им следует делать, если Ясон станет посягать на священное имущество. Однако бог ответил им, что он сам за себя постоит. Ксенофонт, передающий все эти слухи, сам не решается судить о том, какие планы были у Ясона. В своих утверждениях он очень осторожен: относительно намерений Ясона принять на себя руководство Пифийским праздником он ссылается на заявления других; говоря о видах Ясона на храмовое имущество, предупреждает, что вопрос остался неясен; эпизод с обращением дельфийцев к оракулу предваряет осторожным “говорят”.

А что можем мы сказать по этому поводу? Зная осторожность Ясона как политика, трудно поверить, что целью будущего демарша Ясона был захват сокровищ Дельфийского храма. Этот грубый акт мог бы скомпрометировать все его дело. Скорее всего в его расчеты входило, явившись с богатыми подношениями и в сопровождении многочисленного войска, оказать соответствующее моральное и политическое давление на амфиктионов и добиться признания за собой руководящего положения в этом союзе, так, как это позднее было сделано Филиппом II Македонским. Последнего в этом отношении можно рассматривать как политического преемника Ясона. Когда он добивался руководящего положения в Дельфийской амфиктионии, а затем использовал это в качестве своеобразного легального моста для достижения политической гегемонии в Элладе, он, несомненно, шел по пути и, возможно, даже сознательно руководствовался примером Ясона.

Трудно сказать, однако, насколько выполнима была эта программа для самого Ясона. Рост могущества ферского тирана давно уже смущал многих как в Фессалии, объединенной, но не убежденной им до конца, так, очевидно, и за ее пределами, а его последние приготовления вызвали, как мы только что видели, сильнейшую озабоченность во всей Греции. Даже если допустить, что Ясону удалось бы добиться руководящего положения в Дельфийской амфиктионии, остается еще неясным, как от этого религиозно-политического лидерства он смог бы перейти к собственно политической гегемонии. И дело не только в том, что на этом пути ему неизбежно пришлось бы столкнуться с противодействием отдельных полисов, которые сами претендовали на гегемонию, — усилившихся Фив и Афин и не сокрушенной совершенно Спарты. Ксенофонт, который в общем судит о Ясоне весьма благожелательно, ибо ему импонировали характер, власть и панэллинские устремления этого правителя, не может умолчать об одном весьма показательном для настроения умов в Элладе факте. Говоря о судьбе убийц Ясона, он замечает: “В эллинских городах, в которые они прибывали, их по большей части встречали с почетом, из чего и обнаружилось, что эллины очень опасались, чтобы Ясон не стал над ними тираном” (Греческая история, VI, 4, 32).

Этот страх — свидетельство того, что в массе своей греки еще не были готовы пожертвовать полисной свободой и независимостью ради объединения под властью одного тирана. Такое состояние общественного мнения более всего должно было бы внушать сомнений в возможности достижения ферским тираном гегемонии в Элладе. Однако гадать здесь бесполезно, потому что в самый разгар описанных выше приготовлений, во время смотра ферской конницы (очевидно, в начале 370 г.), Ясон был убит семью составившими против него заговор юношами

Возможно, что это было уже не первое покушение на жизнь Ясона. Древние авторы упоминают об одном таком покушении, окончившемся для тирана счастливо. Нанесенный ему удар лишь вскрыл застарелый и не поддававшийся излечению нарыв. В этой истории много анекдотичного. Все же полностью отвергать возможность какого-то более раннего покушения не приходится. На это, между прочим, указывает имя, которое Ясон дал своему старшему сыну — Тисифон (буквально “мститель за убийство”).

Что же касается последнего покушения, то хотя мы неплохо осведомлены о том, как оно было совершенно, нам ничего не известно определенного о его мотивах. Наш главный источник Ксенофонт не говорит по этому поводу ни слова. Впрочем, судя по Ксенофонту (Греыеская история, VI, 4, 31 сл,), совершившие убийство юноши служили в ферской коннице и, стало быть, принадлежали к местной знати. А согласно Эфору (Диодор, XV, 60, 5), при составлении заговора ими руководило желание прославиться, по всей видимости в качестве тираноубийц. Отсюда можно, пожалуй, заключить, что убийство Ясона было совершено ферскими аристократами из вражды к тирании.

Окончательным толчком к заговору могло послужить какое-нибудь оскорбление, нанесенное забывшим свою обычную осторожность правителем. Возможно, это было именно то оскорбление, о котором рассказывает Валерий Максим: будто бы Ясон позволил руководителю гимнасия наказать нескольких юношей, взыскав с них по 30 драхм с каждого или дав по 10 ударов. Тот выбрал последнее, и тогда юноши решили убить Ясона как виновника постигшего их позорного наказания (Валерий Максим., IX, 10, ext. 2).

Диодор приводит еще мнение некоторых писателей о том, что виновником убийства Ясона был его брат Полидор. Зная нравы, царившие позднее при дворе ферских тиранов, мы бы не удивились, если бы это оказалось правдой. С другой стороны, было бы соблазнительно предположить, что убийство Ясона было инспирировано извне теми, кто в первую очередь имел основания страшиться растущего могущества ферского тирана, фиванцами или дельфийцами. В особенности естественно было бы ожидать причастности к заговору дельфийского жречества. Недаром Аполлон Пифийский так уверенно заявил, что он сам сумеет постоять за себя. Однако все эти версии не находят подтверждения в нашем главном источнике Ксенофонте, во всяком случае там, где он говорит от своего имени, и потому разумнее всего будет ограничиться первым заключением — о заговоре враждебных тирании аристократов.

Смерть Ясона оказалась роковой для политического будущего Фессалии, ибо, как это часто случалось в древности, да и в более новые времена, гибель вождя и здесь поставила под вопрос политическую консолидацию и крепость только что созданного им государства. И хотя тираническая власть в Ферах и должность фессалийского тага остались за домом Ясона, о притязаниях на политическую гегемонию в Элладе для преемников Ясона уже не могло быть и речи.

Покончив с общим обзором правления Ясона, попытаемся теперь охарактеризовать основные особенности созданной им политической системы и проводившейся государственной политики. Задача эта непростая как вследствие своеобразия положения самого Ясона, так и ввиду недостаточности наших источников, обходящих молчанием многие важные вопросы. Проводимый ниже анализ никак поэтому не может претендовать ни на законченность, ни на полноту.

Ядром государства, созданного Ясоном, был город Феры с прилегающей областью, куда, в частности, входила морская гавань Пагасы. Досталась ли Ясону власть в Ферах по наследству или же он добился ее собственными усилиями, — все равно, Феры были и оставались политическим