был отправить значительный отряд (7 тыс. человек) под командованием своего брата Фаилла на север, в Фессалию. Там, в связи с очередным вмешательством македонского царя Филиппа II, явившегося на помощь свободным фессалийцам, ситуация резко изменилась. Не будучи в состоянии противостоять объединенным силам македонцев и фессалийцев, ферские тираны обратились за помощью к Ономарху, и последний, чтобы не допустить полной гибели столь важных для него союзников, должен был ослабить свой нажим на Беотию и отрядить Фаилла с частью сил в Фессалию.

Однако, как оказалось, этих сил было недостаточно для восстановления нарушенного равновесия. В столкновении с Филиппом Фаилл потерпел поражение, и тогда уже сам Ономарх направился со всем войском в Фессалию, намереваясь теперь раз и навсегда решить фессалийскую проблему и поставить всю страну под свой контроль. В двух сражениях, благодаря перевесу в силах а также несомненному военному таланту, здесь именно ярко проявившемуся, он наголову разгромил объединенные войска македонцев и фессалийцев и заставил Филиппа с остатками своей армии отступить в Македонию.

Теперь Фессалия действительно оказалась под контролем фокидян, и это вместе с достигнутыми еще весною успехами в Средней Греции окончательно превратило Фокидский союз в крупнейшую державу Эллады. Ономарх, усилиями которого Фокида достигла столь блестящего положения, стал ведущей фигурой в политическом мире эллинов. Его авторитет был чрезвычайно высок, и когда весной 353 г. в Дельфах вновь, после двухлетнего перерыва, собрались наопеи, должностные лица Амфиктионии, ответственные за сооружение нового храма Аполлона, это означало, что Ономарху удалось добиться и от общественного мнения Эллады и от самой Амфиктионии важного фактического признания нового положения Фокиды.

Весной следующего года Ономарх, чувствуя себя в безопасности со стороны севера, произвел новое вторжение в Беотию. В Коронее дружественная фокидянам партия открыла перед Ономархом ворота акрополя. Попытка другой части коронейских граждан вместе с подоспевшим на помощь отрядом фиванцев отстоять нижний город успеха не имела, и таким образом этот важный стратегический пункт перешел в руки фокидян. Здесь, как и в присоединенном в предыдущем году Орхомене, Ономарх установил автономное, т. е. антифиванское, правление. Развивая свой успех, фокидяне, по-видимому, той же весной овладели Корсиями и Тилфоссеем, установив таким образом свой контроль над всей западной частью Беотии, до гор Геликона.

Казалось, над руководимым Фивами Беотийским союзом нависла угроза полного разгрома, однако, как и за год до этого, с севера вновь явилось спасение в лице Филиппа Македонского. Последний и не думал смириться с поражением, которое ему нанес Ономарх в предыдущем году, и, за зиму восстановив свои силы, теперь снова вторгся в Фессалию. Это заставило ферских тиранов вновь обратиться за поддержкою к Ономарху, и тот опять должен был приостановить свое наступление на беотийцев, чтобы вновь со всеми силами поспешить на защиту своих друзей и своего влияния в Фессалии. На пути между Фермопилами и Ферами, на так называемом Крокусовом поле (у западного побережья Пагасейского залива), Филипп, которому очень важно было не допустить соединения Ономарха с ферскими тиранами, встретил фокидян и благодаря шестикратному перевесу в коннице — у него было 3 тыс. всадников против 500 у Ономарха (пехоты у каждого было поровну, примерно по 20 тыс. человек) — добился на этот раз решающей победы. Свыше 6 тыс. фокидских воинов погибло в этом сражении, либо в самом бою, либо при попытке достичь вплавь крейсировавшие в Пагасейском заливе афинские корабли.

Ономарх, который, без сомнения, сделал все от него зависящее, чтобы добиться успеха, также пал в этом сражении. Он был крупным политиком и полководцем, но, по справедливому замечанию К.Ю. Белоха, его несчастье состояло в том, что ему противостоял еще более крупный — македонский царь Филипп.[31] Что же касается этого последнего, то он прекрасно понимал значение своего столкновения с фокидянами и уже тогда, стремясь приобрести политический капитал, принял на себя роль главного мстителя за поруганную фокидянами святыню Аполлона, а стало быть — implicite — и роль предводителя амфиктионов. Перед сражением на Крокусовом поле он, по свидетельству Юстина, “приказал всем своим воинам надеть лавровые венки и вступил в сражение как бы под предводительством самого бога” (Юстин, VIII, 2, 3). Затем, одержав победу, он повелел всех захваченных в плен фокидских воинов — а их было не менее 3 тыс. — утопить в море как святотатцев, а труп павшего в бою Ономарха распял.

Ближайшим следствием поражения на Крокусовом поле явилась для фокидян утрата всей Фессалии, за вычетом одного лишь города Галоса (он оставался союзником фокидян вплоть до времени Филократова мира), а также областей Северной и Западной Локриды. Вообще это поражение было переломным моментом в истории Фокидской державы. Встретив в лице Филиппа Македонского непреодолимое препятствие и разбившись о него, она никогда уже больше не достигала прежнего могущества и, утратив внешнеполитическую инициативу, стала клониться к упадку.

Конечно, пока хватало сокровищ Дельфийского храма и можно было вербовать новых наемников, фокидские руководители упорно продолжали борьбу за сохранение независимого, державного положения. Однако с неизбежным истощением этих средств и сокращением наемного войска должны были рухнуть и держава фокидян, и создавший ее авторитарный режим. Ибо другие и притом более прочные и, так сказать, коренные основания этого режима — энтузиастическая поддержка собственных граждан и эффективная помощь других влиятельных греческих государств — должны были исчезнуть много раньше, как только стала очевидной объективная невозможность для фокидских правителей, преемников Ономарха, его брата Фаилла и сына Фалека, продолжать политику “большого стиля”.

Впрочем, все это случилось не сразу, и на первых порах фокидяне, т. е. главным образом “национальная” партия, еще не собирались капитулировать. Созданный Филомелом и Ономархом авторитарный режим оказался достаточно крепким, чтобы выдержать первоначальное воздействие поражения на Крокусовом поле, и даже унаследование власти братом Ономарха Фаиллом прошло, насколько мы знаем, без всяких осложнений. Очевидно, искоренение внутренней оппозиции, проведенное Ономархом, было столь основательным, а поддержка наемников и “националистически” настроенных масс все еще столь безусловной, что официальное утверждение Фаилла в должности стратега-автократора свершилось почти автоматически. Авторитарный режим в Фокиде продержался еще ряд дет, пока, наконец, он не был сокрушен объединенными силами более мощных противников, Македонии и Беотийского союза (346 г. до н. э.).

Часть IV. Сицилийский эксперимент: от городской тирании к территориальной державе

Глава 12. Приход к власти Дионисия Старшего

Прежде чем обратиться непосредственно к истории возвышения Дионисия Старшего, мы должны подчеркнуть уникальность того исторического материала, который в данном случае находится в нашем распоряжении. Бесценными, в частности, являются те девять или десять страниц текста Диодора (кн. XIII, гл. 91–96), где последовательно, с очень