она, с трудом вырвавшись из этого магнетического момента. – Мы сделаем так, как ты сказал. Если Николь и Вильям действительно замешаны, мы больше не можем им доверять.

Крис кивнул, отпуская ее руки с неохотой. Но прежде, чем она успела отступить, он снова наклонился ближе и тихо добавил:

– Аманда, я обещаю, что сделаю все возможное, чтобы спасти тебя. Даже если для этого придется перевернуть весь Лостшир вверх дном.

И в этот момент, несмотря на весь ужас и опасности, окружавшие их, Аманда почувствовала, что рядом с Крисом ей не так страшно. Она кивнула, и их пальцы на мгновение вновь переплелись, прежде чем они покинули кладовку, чтобы вместе вступить в битву с врагом, скрывающимся за знакомыми дружелюбными лицами.

Меньше, чем через час, закусочная опустела. Аманда, напрягая все свои силы, старалась оставаться вежливой и собранной, выпроваживая последних гостей, хотя сердце грозило выпрыгнуть из груди от нахлынувшего ужаса. Никто из посетителей не жаловался – по встревоженному виду Аманды они понимали, что что-то случилось, но тактично предпочли не задавать вопросов.

Когда последний посетитель исчез за дверью, Аманда провернула в замке ключ, запирая входную дверь, и дернула ручку, проверяя также, как это делала бабушка.

Все было готово для предстоящей беседы. Она и Крис обменялись короткими, напряженными взглядами. Он сразу пошел на кухню за Николь и Вильямом, чтобы пригласить их за стол в дальнем углу зала – туда, где обычно собирались только самые близкие.

Аманда вытерла влажные от пота ладони о фартук и попыталась собраться с мыслями. Слишком многое было поставлено на кон, и от предстоящего разговора зависела не только ее жизнь, но и жизни всех, кто оказался втянут в хаос культа. Сев за стол, она заметила, как Николь и Вильям заняли свои места, не догадываясь о том, что их ждет.

Крис сел рядом с Амандой и тихо сжал ее руку под столом, едва ощутимым жестом пытаясь поддержать. Аманда почувствовала это тепло и благодарно кивнула ему, прежде чем поднять глаза на своих друзей. Николь нервно ерзала на стуле, а Вильям, напротив, выглядел совершенно спокойным, хотя в его взгляде мерцала неясная настороженность.

Аманда постаралась говорить ровно, хотя голос слегка дрожал:

– Нам нужно кое-что обсудить. И это касается всех нас.

Николь нахмурилась и недоуменно переглянулась с Вильямом, который только пожал плечами. Аманда уловила мгновенный проблеск напряжения в их глазах, прежде чем те снова приняли безмятежный вид.

– Николь, – медленно заговорила Аманда, обостряя каждое слово, как лезвие ножа. – Ты знаешь, что я сегодня нашла на полу закусочной. – Она кивнула на ее грудь, на которой покоился символ, скрытый под взмокшей от пота футболке. Николь побледнела, и Аманда это заметила.

– Я… – Николь сглотнула и отвела глаза. – Я не понимаю, в чем твоя претензия.

– Почему ты никогда не показывала, что носишь этот символ? – голос Криса был ледяным, спокойным и до боли вкрадчивым. Похожим тоном общалась Элинор.

Николь беспомощно оглянулась на Вильяма, но в его глазах читалось непонимание.

– Я… это… Это семейная реликвия, – Николь отчаянно пыталась подобрать слова. – Она передавалась в нашей семье из поколения в поколение. Что не так?

– Хватит врать! – внезапно взорвалась Аманда, ударив ладонью по столу так, что солонка подпрыгнула. – Вильям тоже носит такой же! Скажешь, это совпадение?! Парные украшения?!

Вильям, до этого момента сохранявший невозмутимость, положил локти на стол, оголяя запястья, и подался вперед:

– Крис, Аманда, что происходит? Почему вы накинулись на Николь?

Аманда хмыкнула:

– Хорошо, можешь начать первым. Откуда у тебя этот браслет?

Вильям опустил уставший взгляд на запястье и пожал плечами:

– Купил на распродаже. Еще в Осло. Гулял в последние дни перед нашим отъездом и решил купить что-то на память о Норвегии.

Крис прищурился:

– И как этот символ связан с Норвегией?

Вильям снова пожал плечами:

– Никак. Но когда мне становится грустно, когда я скучаю по родине, я надеваю этот браслет и вспоминаю те последние дни, за которые обошел почти весь город, чтобы запомнить каждую его улочку, каждый уголок.

Аманда и Крис переглянулись. Звучало убедительно.

– Лидия видела этот браслет? – пытливо уточнила Аманда.

– Да, – удивленно кивнул он. – Она заинтересовалась им также, как ты, только без предъяв. Лидия заметила браслет в самый первый день, когда мы с родителями пришли в «Тыквенный фонарь».

– Она увидела его до или после того, как пригласила пожить у нас? – быстро спросила Аманда.

– До. Лидия несколько дней крутилась около меня и расспрашивала о браслете. Потом она успокоилась и попросила, чтобы я никому его не отдавал и не продавал, хранил на будущее. Я всегда думал, что она имела ввиду память о родине, но теперь сомневаюсь.

Аманда сцепила пальцы в замок. Значит, бабушка знала о том, что у Вильяма был символ… И судя по всему, она верила в то, что он оказался у Вильяма совершенно случайно и не имел отношения к возрождению культа.

Аманда метнула пристальный взгляд на Николь:

– А что скажешь ты?

Крис предупредил, стиснув зубы:

– Только не выдумывай, что ты нашла такую же подвеску, как у Вильяма, и купила для того, чтобы смотреть в моменты грусти и вспоминать о нем.

Вильям нахмурился:

– Да о какой подвеске вы говорите? – он повернулся к своей девушке и вопросительно выгнул бровь: – Николь?

У Николь заметался взгляд от одного к другому. Наконец, словно сдавшись, она потянула за цепочку и показала символ. Вильям тут же сравнил его с тем, что украшал его браслет, и присвистнул:

– Один в один…

Николь одернул руку и снова спрятала подвеску за воротом футболки. Закусив губу, она возвела взгляд к потолку и пробормотала извинения, но они предназначались не тем, кто сидел за столом. Нервно сглотнув, она начала:

– Этот символ достался мне от бабушки. Она хранила его как память о своей сестре, с которой была очень близка. Раньше он принадлежал ей – моей двоюродной бабушке Миллисент, которую мне не довелось узнать.

– Миллисент? – в унисон переспросили Аманда и Крис.

Милли…

Глава 15. Болота Вад

– Милли твоя двоюродная бабушка? – изумленно распахнула глаза Аманда. – Та самая Милли, что дружила с моей бабушкой и Элинор?

Николь кивнула:

– Да. А потом она пропала. Бабушка говорила, что полиция