задержкой. Это заставит императора распылить гарнизон.

Александр медленно поднял бровь.

– Ты читал труды Лорана Черного?

– Только фрагменты, – ответил Давин. – Но принцип ясен: враг должен гадать, где настоящая угроза.

Снова взглянув на карту, Александр хмыкнул и кивнул.

– Неплохая идея. Если еще и сработает, мы точно победим.

– А после? – спросил я. – Что будет после того, как твой великий план претворится в жизнь?

Мы оба знали ответ на этот вопрос, но мне хотелось, чтобы Александр снова произнес заветные слова. В присутствии Давина. Мальчик это заслужил.

– После победы… – В голосе Александра появилась нотка торжественности. – Сожженные земли станут вашими. Вы восстановите храмы, построите усадьбы, возродите традиции. Некроманты оживят этот остров. Сделают своим домом.

Я удовлетворенно усмехнулся. Наконец-то. Спустя столетия скитаний мои сородичи смогут хоть где-то осесть.

Давин пару мгновений простоял с открытым ртом, прежде чем произнести:

– Мы получим весь остров? Целиком? И восточное побережье?

– Разумеется. – Александр, похоже, не понимал сути вопроса. – У остальных существ будет вся континентальная Таррвания. Не вижу причин делить остров на куски.

– Просто там… на востоке… похоронены мои родители, – тихо сказал Давин. – Их казнили на рассвете, на площади перед разрушенным храмом. Сожгли и развеяли пепел над морем. Я… я хотел бы собрать его. Хоть частицу.

Я смотрел на него и чувствовал, как что-то сжимается в груди. Этот юноша не ищет власти. Он просит о праве на память.

– Соберешь, – сказал я. – Я сам тебе помогу.

Он кивнул, и в этом кивке было больше благодарности, чем в любых словах.

Я помнил Давина чумазым ребенком, которого взял в ученики не потому что он сильный, а потому что он другой. Этот мальчик поднимал замученных животных, чтобы те получили шанс отомстить своим обидчикам. Магия Давина служила не тьме, не страху, а его собственному пониманию справедливости: преступники должны понести наказание, пока их жертвой не стал кто-нибудь еще. Все некроманты с почтением относятся к смерти, но не каждый из нас умеет любить жизнь.

Похлопав Давина по плечу, я велел как следует начистить мой доспех. Юноша поклонился и вышел. Александр посмотрел на меня.

– Он будет хорошим лидером.

– Однажды, – согласился я.

– Береги его. Не води в бой. Если тебя убьют – он возглавит некромантов. И сделает это достойно.

Я усмехнулся.

– Ты прав. Именно поэтому я и возьму его в бой.

Александр нахмурился, но не стал спорить. Он знал меня слишком хорошо.

Потому что Давин не должен прятаться. Потому что если я умру – он увидит, как это происходит. Чтобы не повторять моих ошибок. Чтобы стать не вторым мной, а собой.

И оставаться собой, несмотря ни на что. Как это делала Эйри.

Она тоже любила жизнь, но не боялась смерти. Говорила, что это не конец, а возвращение. Что душа, как река, течет дальше. Что мертвые не должны возвращаться – они ведь и так уже дома.

Я хотел вернуть Эйри. Уже не в первый раз. Я подходил к порогу мира теней, держа в руках артефакты, способные разорвать завесу. Но каждый раз онемасы останавливали меня. Не силой. Они просто стояли на границе и смотрели. А однажды сказали: «Она не хочет. Она просит тебя отпустить».

И Давин… его взгляд на мир напоминал мне о ней. О ее любви. О ее надеждах.

Может, она права? Может, смерть – это и есть справедливость?

Но тогда зачем я воюю? Чтобы победить императора, который трижды отнимал ее у меня? Чтобы отомстить? Чтобы доказать, что даже смерть можно победить?

– Ты задумался, – сказал Александр.

Я поднял на него взгляд.

– Ты знаешь, о чем.

– Да. – Он кивнул. – Решай после победы. Сейчас иди готовься.

– Я всегда готов.

Император отнял у меня Эйри. А я отниму у него все.

Теперь, глядя на карту, я думал не о передвижениях войск. А о том, что будет, если после победы я просто закрою глаза – и позволю себе умереть.

Как она. Как это и должно быть.

Глава 27. Винсент

Наследие рода – меч: он защищает и ранит одним лезвием.

Таррванийская пословица

Под восточной стеной крепости Черное Крыло

946 год правления Астраэля Фуркаго

Воздух дрожал от рева. Зеленые драконы рассекали небо, а их всадники выкрикивали команды, которые тонули в грохоте осадных машин. Я стоял на холме вместе с отцом и наблюдал за тем, как рушится последний оплот Рейна.

Крепость Черное Крыло – неприступная твердыня, о которую трижды за последние шестьсот лет разбивались имперские войска. И сегодня она падет.

– Смотри внимательно, Винсент. – Император положил руку мне на плечо. Астраэль Фуркаго, держащий мир в железном кулаке, сегодня был почти весел. – Запоминай каждую деталь. Когда-нибудь будешь рассказывать своим детям, как пал последний мятежник.

Я кивнул, не отрывая взгляда от осадных башен, приближающихся к стенам. Сердце билось где-то в горле. Еще несколько часов, и мы должны будем разыграть спектакль, от которого зависит слишком много жизней. Если император догадается, если заподозрит подвох…

Над крепостью взмыла огненная стрела – сигнал к последнему штурму. По спине пробежал холодок.

– Пора, – сказал император, поднимаясь в седло. – Давай посмотрим вблизи, как умирает мечта моих братьев.

Имперская армия накатывала на крепость как прилив – неумолимо и безжалостно. Тысячи солдат в доспехах с эмблемой зеленого дракона штурмовали стены. Их было слишком много – как саранчи, как песчинок на берегу моря. Защитники крепости дрались отчаянно, но каждый павший императорский воин тут же заменялся другим, а в рядах оборонявшихся любая потеря ощущалась невосполнимой брешью.

Мы наблюдали за сражением с командного пункта. Император оставался спокоен, как удав перед броском. Примерялся к добыче.

– Рейн не использует своих драконов, – заметил он, поглаживая рукоять меча. – Как я и предполагал.

– Может, он решил сберечь их для отступления из крепости? – спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Может. – Император усмехнулся. – Но ему от меня не уйти.

В этот момент с оглушительным треском рухнули главные ворота. Крики торжества и отчаяния смешались в едином гуле.

– Отец, – не без труда произнес я, – позволь мне оседлать Милинафа и принять капитуляцию.

Император взглянул на меня с одобрением.

– Позволяю. Пусть над Черным Крылом пролетит белый дракон… – Он причмокнул губами. – Наш белый дракон.

Закладывая первый вираж над крепостью, я старался дышать через рот, но