произнесла я, меняя тему. – Мне тяжело двигаться. Это пройдет? Мои ноги… даже пошевелить ими не могу.

Он перевел взгляд на мои щиколотки, укрытые тонким одеялом.

– Разреши мне помочь, растереть их. Чтобы ты могла встать.

Я кивнула, не видя в этом ничего предосудительного. А когда Винсент осторожно откинул одеяло, спросила:

– Кто меня переодел?

Румянец принца стал ярче, контрастируя с обычной бледностью.

– Не я, – быстро ответил он. – Честно. Это были служанки отца. К тебе не подпускали даже Бена.

Его пальцы коснулись моей щиколотки, и я вздрогнула – не от боли, а от неожиданности.

– Но кое-кто очень хотел тебя увидеть, – добавил Винсент с легкой улыбкой.

Не успела я спросить, о ком он говорит, как в шатер буквально ворвалась огромная белая морда. Чешуя, переливающаяся перламутром, глаза цвета грозового неба, ноздри, из которых вырывался пар, пахнущий озоном и снегом…

Я не сразу поняла, кто это. Молодой дракон, уже слишком большой для шатра, но еще не взрослый. А потом наши взгляды встретились.

Милинаф.

Тот самый белый дракон, с которым я пыталась духовно соединиться. Тот, кому причинили боль из-за меня, разрывая связь, которую мы только начали формировать. Тот, кого выбрал для себя Винсент… или нет?

Когда я увидела эти глаза, мудрые и усталые, несмотря на молодость их обладателя, что-то внутри меня растаяло. Я забыла о боли в ногах, о Винсенте, который массировал мои отекшие конечности, о своем положении пленницы. Все, чего мне хотелось, – коснуться этой сияющей чешуи, почувствовать тепло, исходящее от драконьего тела.

Ноги все еще не слушались. Я чувствовала покалывание, легкую боль – хороший знак, значит, скоро смогу двигаться. Но пока мне оставалось только смотреть на это прекрасное создание, которое, словно луч света, проникло в мрачную реальность моего плена.

Винсент продолжал растирать мои ноги, и его прикосновения стали вдруг… другими. Я не могла объяснить это ощущение. Как будто между нами протянулась невидимая нить, как будто что-то во мне откликалось на него не так, как должно было.

– Винсент, – произнесла я, не отрывая взгляда от дракона. – Ты полностью связался с белым драконом? Как дитто?

Он пожал плечами, не прекращая своего занятия.

– Меня этому не учили. То, что я чувствую, то, что он меня слушается… я думал, это и есть связь.

– А ты чувствуешь его эмоции? Можешь ощущать его на расстоянии? Позвать мысленно?

Винсент кивнул.

Я осторожно высвободила ногу из его рук и попыталась встать. Получалось ужасно медленно, неуклюже, но желание приблизиться к дракону пересилило физическую слабость.

Милинаф, видя, что я иду к нему, начал отступать, освобождая пространство перед входом в шатер. Винсент шел позади, готовый подхватить, если ноги вдруг подведут меня.

Я оказалась не готова к тому, что увидела, – к масштабу военного лагеря. Он раскинулся вокруг нас, живой и пульсирующий, как муравейник. Ряды палаток тянулись, насколько хватало глаз, их припорошенная снегом ткань колыхалась от легкого ветра. Между ними сновали солдаты – кто в полном снаряжении, кто в простой одежде. Кузнецы стучали молотами, исправляя повреждения на оружии и доспехах. Кто-то разделывал туши, кто-то со скрежетом точил мечи. Пахло дымом костров, жареным мясом, лошадьми и металлом.

Никто не обращал внимания ни на дракона, ни на меня, вышедшую в неподобающем виде. Разве что несколько солдат бросили быстрые взгляды и вернулись к своим делам.

Я повернулась к Милинафу и наконец коснулась его морды. В тот момент, когда моя ладонь легла на теплую чешую, меня захлестнула волна чувств – таких сильных, что на глаза навернулись слезы.

Это было как возвращение домой после долгого отсутствия. Как объятие матери, не видевшей свое дитя годами. Как воссоединение разделенных душ, которые никогда не должны были разлучаться.

Я почувствовала, что Милинаф никогда не уходил от меня – не по-настоящему. Он оставался рядом, но отсек эмоциональную связь, отключился от меня. Он принял это решение, чтобы выжить. И выжил, несмотря на угрозы, на то, что его заставляли убивать, – ведь Винсент летал на нем, сжигая деревни. Выжил, несмотря на весь ужас, который ему пришлось пережить и совершить против своей воли.

Кто-то мягко коснулся моего плеча.

– Нам лучше вернуться в шатер, – сказал Винсент. – Не стоит смущать солдат. И… ты все-таки пленница. Тебе не следует свободно передвигаться по лагерю. К тому же…

Пока он говорил, я смогла распознать, определить то странное ощущение, которое возникало от его прикосновений. От Винсента исходила преданность, гарантированная магической связью. Или, если точнее, цепью.

Той, что соединяла дитто, дракона… и фарффла.

Я резко обернулась, внимательно вглядываясь в лицо принца, непроизвольно схватила его ладонь. Винсент запнулся на полуслове, его глаза расширились. Он тоже что-то почувствовал, что-то, чего не ожидал.

Мы вернулись в шатер, и как только полог опустился за нами, я произнесла медленно и четко:

– Винсент. Ты не дитто белого дракона. Ты фарффл. – И после паузы добавила: – Понимаешь, что это значит?

Его лицо исказилось от ужаса. Винсент смотрел на меня так, словно я только что объявила ему смертный приговор.

– Да, – тихо ответил принц. – Понимаю.

Чувства, которые уже были у него ко мне, теперь обрели новое измерение. Я ощущала его как родственную душу, как кого-то, кто искал во мне… мать? Наставницу? Я не могла точно определить, но связь между нами стала очевидной.

Как и то, что я могла в любой момент подчинить себе волю принца.

Винсент произнес что-то одними губами, без звука. Но я поняла его. Не словами, а чувствами, образами, которые возникали в моем сознании. Мы общались на уровне глубже слов.

И все же я ощущала необходимость поговорить начистоту.

– Винсент, послушай… – Он нашел в себе смелость посмотреть мне в глаза. – Я не собираюсь пользоваться этой силой. Напротив, я хочу отказаться от нее. Но…

– Твой брат, – жестко произнес Винсент, и я могла прочесть его мысли по лицу, без всякой магии.

Никто не мог ручаться за намерения Александра. Даже я не имела понятия, насколько он опасен для того, кем способен управлять напрямую.

И принц Винсент, будущий император Таррвании, воспринимал эту зависимость вполне однозначно. Как угрозу – своей жизни, своей свободе, своей потенциальной власти.

А такие угрозы должны быть устранены.

Услышав позади себя незнакомый голос, я вздрогнула и обернулась.

– Госпожа, господин, – произнес слуга, почтительно склонив голову. В руках он держал большую коробку. – Император просит вас, принцесса Аниса, надеть это сегодня к вечеру.

Положив коробку к моим ногам, слуга удалился. Затем Винсент сказал:

– Не буду тебе