своей жене? – В голосе Асиры звенела обида. – Или твои секреты важнее нашей клятвы?

Что-то сжалось в моей груди. Богиня, как же трудно смотреть в эти глаза и не сказать всего, что скрывал годами. Но я не мог. Не здесь. Не сейчас.

– Поговорим позже, – сказал я. – Наедине. А сейчас нам нужно решить, что делать дальше.

– Я уже решила. – Асира выпрямилась, становясь похожей на статую древней воительницы. – Я остаюсь. И буду сражаться вместе с Александром, как поклялась Костералю.

Шепот снова пронесся по шатру. Я видел, как некоторые ликариласы и онемасы кивают, соглашаясь с ней. Другие смотрели на меня, ожидая ответа.

– Так вместо брачной клятвы ты выбираешь клятву, данную мертвецу? – произнес я и сам удивился горечи в своем голосе.

– Я выбираю то, во что верю, – ответила Асира. – То, что считаю правильным.

– Даже если это приведет тебя к смерти?

– Даже если это приведет меня к смерти.

Я почувствовал, как волна гнева поднимается внутри меня. Гнев и страх – страшное сочетание для ликариласа. Особенно для такого, как я.

– Ты не понимаешь, – процедил я, чувствуя, как когти начинают прорезаться сквозь кожу на пальцах. – Ты не знаешь, на что способен император. Не знаешь, что он сделает с тобой, если поймает.

– А ты знаешь? – Асира нахмурилась. – Что именно ты скрываешь, Эжен? Что такого ты видел во дворце Алого заката, чего не видели другие?

Я отвернулся, не в силах выдержать ее взгляд. Воспоминания возникали вспышками: кровь на мраморных плитах, крики из подземелий, запах паленой плоти и… те существа. Богиня, те несчастные запертые существа…

– Я видел достаточно, чтобы знать: мы должны уйти как можно дальше. – Мне не без труда удалось расправить плечи, и я обратился ко всем, кто находился в шатре: – Выступаем на рассвете. Это приказ вожака.

– Слышали? – Кайден, кряхтя, поднялся с места. – Все ясно, вожак.

Он направился к выходу из шатра и, подняв полог, резким кивком позвал за собой остальных.

– Ты не можешь приказывать мне, – тихо, но твердо произнесла Асира. – Не в этом.

– Могу. – Я снова повернулся к ней. – И ты подчинишься. Как моя жена. Как член стаи.

– Как рабыня?

Шатер все быстрее пустел. Никто не хотел оказаться между двумя разъяренными супругами.

– Как та, кого я пытаюсь защитить, – ответил я, стараясь говорить спокойно. – Асира, пойми. Я не могу потерять тебя. Не тебя. Не после всего, что уже потерял.

– А я не могу предать все, во что верю. Не могу бросить дело Костераля. Оставить Александра.

– Даже ради меня?

Ее глаза наполнились болью.

– Не проси меня выбирать между вами. Это нечестно.

– Жизнь нечестна. – Я горько усмехнулся. – Иначе мы бы не стояли здесь, в обгоревшем лагере, полном мертвецов.

– Эжен… – Асира шагнула ко мне, положила руку на плечо. – Я люблю тебя. Всем сердцем. Всей душой. Но не могу уйти. Не сейчас, когда мы уже так близко…

– Близко к чему? – Я накрыл ее руку своей. – К смерти? К поражению? Я видел, на что способна императорская армия. Они уничтожат вас.

– Или мы уничтожим их!

Я открыл рот, чтобы наконец рассказать ей все. О том, что видел в подземельях дворца. О тех белых драконах. О том, что случилось с предыдущим императором. О том, что…

Полог шатра распахнулся, и внутрь, тяжело дыша, заглянул молодой ликарилас.

– Вожак! Там… там гости!

– Гости? – Я нахмурился, мгновенно переключаясь. – Какие гости?

– Двое. Один… один из них маррдер. А второй… не знаю. Он в капюшоне. Но они требуют встречи с вами. Говорят, это очень важно.

Я переглянулся с Асирой. В ее глазах вспыхнула надежда.

– Эрнесто? – прошептала она. – Это может быть Эрнесто…

– Или ловушка, – возразил я и кивнул молодому волку. – Впустите их. Но прежде обыщите.

Парень выбежал из шатра. Я повернулся к Асире.

– Мы еще не закончили этот разговор.

– Знаю. – Она сжала мою руку. – Но, может быть, эти гости изменят все.

– Или ничего. – Я покачал головой. – Асира, что бы ни случилось, помни: я делаю это, чтобы защитить тебя. Нашу семью. Нашу стаю.

Она не ответила – лишь понимающе кивнула. И это давало надежду, что, может быть, я смогу убедить ее. Может быть, смогу спасти.

Полог шатра вновь поднялся, и вошли двое. Первый – Эрнесто, кто же еще, со своей неизменной кривой ухмылкой. За ним следовал закутанный в черный плащ гость. Он двигался с кошачьей грацией, и в его походке было нечто странно знакомое – то, от чего кровь застыла у меня в жилах.

Гость откинул капюшон, и Асира резко вдохнула.

Перед нами стоял призрак прошлого.

Коротко остриженные белые волосы, пронзительные голубые глаза. Он повзрослел. Возмужал. В его лице появились черты, которых я не помнил: жесткая складка у рта, морщинки в уголках глаз. Но это был он – одаренный мальчишка, которого я поклялся защищать.

– Здравствуй, Эжен, – произнес Александр, и его голос, глубокий и звучный, показался мне незнакомым. – Давно не виделись.

Я стоял, не в силах произнести ни слова. Воспоминания нахлынули потоком: последняя ночь в Бастарии, крики, пламя, а потом… потеря. Пустота.

– Александр, – наконец выдохнул я. – Ты снова жив.

Он улыбнулся, и эту улыбку я знал слишком хорошо.

– У нас есть одно важное незаконченное дело.

Глава 31. Аниса

Память – это боль, научившаяся молчать.

Таррванийская пословица

Предместья Сарркара

946 год правления Астраэля Фуркаго

Шатер принца Винсента пах кожей, металлом и травами. Запах власти, подумала я с усмешкой. Четыре стены из темно-зеленого полотна, расшитого золотыми нитями, надежно скрывали меня от внешнего мира. Последние несколько часов я провела здесь в одиночестве, пытаясь собрать мысли в нечто похожее на план.

Снаружи доносились приглушенные голоса, скрип телег и звон оружия – лагерь жил своей жизнью. Меня же не покидало ощущение, что я заперта в собственной голове, в лабиринте, из которого не найти выхода.

Нужно попасть во дворец. Пронести оружие. Освободить фарффлов и драконов.

Я усмехнулась. Задачи такие простые, что хоть в детскую сказку записывай. Вот только в сказках не рассказывают о том, как герои часами сидят в чужих шатрах, перебирая варианты, ни один из которых не кажется удачным.

Слева от меня стоял дубовый стол с разложенными на нем картами. Я подошла, провела кончиками пальцев по пергаменту. Изысканные линии, обозначавшие очертания империи, казались мне чужими и в то же время болезненно знакомыми. Два мира сталкивались во мне, как штормовые волны, – Таррвания и Земля, Аниса и