– И как ты узнал, что я сейчас в Москве?

Пристально всматриваюсь в лицо Адама, пытаясь разгадать, представляет ли он опасность. Я никому не говорила, что собираюсь к Эриде. Более того, мне пришлось объездить пару городов, чтобы наконец найти богиню. Я могла попросить помощи у Гелиоса, так было бы гораздо быстрее, однако мне не хотелось, чтобы кто‐то знал о моем деле. И тем не менее Адам каким‐то образом нашел меня.

Впервые за все время нашего знакомства я его испугалась.

– Мама просила тебе кое-что передать, – не отвечает на вопрос Адам и протягивает мне письмо.

Несколько долгих секунд я бездумно смотрю на павлинье перо, нарисованное в уголке белоснежного конверта, пока что‐то в моей голове не щелкает.

– М-мама? – хрипло переспрашиваю я, поднимая на посерьезневшего Адама взгляд. – Гера – твоя мать?

Он кивает, поджав губы. Сняв со лба солнечные очки, мужчина начинает крутить их в руках, ничуть не заботясь о том, что может заляпать отпечатками линзы.

– Я полубог.

– Н-но я думала…

Обрываю саму себя и стискиваю зубы. Хватит позориться и блеять, как овца. Все вдруг встает на свои места, обретая смысл. Спокойное отношение Адама к тому, что я в первую же встречу упомянула богов, предложение позировать, которое он дал совершенно незнакомой девушке, его «внезапное» появление в Венсенском лесу. Он с самого начала знал, кто я такая. И тогда на мосту обратился ко мне не случайно.

– Ты все неправильно поняла, – словно прочитав мои мысли, Адам делает шаг вперед, но я отступаю.

Мой взгляд продолжает буравить мужчину, в то время как мозг тщетно пытается найти подсказки. Флажочки, по которым я могла бы и раньше понять, кто рисует мой портрет. Но их нет.

– Мы с тобой встретились совершенно случайно. Когда я увидел тебя, то что‐то почувствовал, но в тот момент не понял, что это была твоя магия, – Адам прикладывает руку к сердцу и неловко улыбается. – Я видел только парочку бессмертных за всю свою жизнь, вот и не разгадал, что ты муза. И работать с тобой я согласился, не имея представления о том, что ты богиня. Я узнал об этом в процессе, но решил тебе не говорить. Мне хватило одного похода к Мнемосине, – Адама передергивает, и он инстинктивно трет пальцами лоб. – Хорошо, что мама еще в детстве защитила меня чарами, нейтрализующими божественную силу.

– Что ты делал в Венсенском лесу?

Адам переступает с ноги на ногу под моим испепеляющим взглядом, и я отвожу глаза. Даже если он следил за мной, то не причинил мне никакого вреда. В памяти всплывает, как он остался со мной в ту ночь, когда я так сильно нуждалась в поддержке. Возможно, он и делал это по поручению Геры, но общение наше было искренним. Так мне казалось.

– Химера… Ее ведь послала Гера, так? А ты был нужен, чтобы «спасти», – показываю пальцами кавычки, и Адам морщит нос, – меня. Ведь ей нужны были лишь злые музы. Не мертвые.

– Я не должен был знать о том, что она отправляет к вам химеру. Как только мне стало об этом известно, я тут же кинулся к маме, попытался остановить ее, но было уже поздно. Тогда я воспользовался порталом, чтобы опередить эту тварь, – Адам обреченно качает головой и запускает пальцы в волосы, ероша их. – Мама не хотела, чтобы вы пострадали. Правда, не знаю, на что она рассчитывала, посылая химеру. Будь я на вашем месте, ни за что не связал бы ее появление с Зевсом. Забавно, что именно в результате этого ты узнала правду и начала то, к чему мама готовилась долгие столетия.

– Да, забавно, – с застывшим выражением лица говорю я, и робкая улыбка Адама сразу же тускнеет.

Прячу письмо Геры во внутренний карман, игнорируя на миг поднявшиеся от непонимания брови Адама. Мне нет нужды распечатывать конверт, чтобы узнать, чего хочет богиня. Она зовет всех муз посетить собрание олимпийцев, чтобы решить некие важные вопросы. Такие же письма Гермес принес остальным сестрам, и мы уже успели обсудить предложение богини и пришли к выводу, что она нас побаивается. Ведь если именно с нашей помощью удалось свергнуть Зевса, то кто сказал, что она не будет следующей?

Качаю головой и, подумав пару секунд, все же лезу обратно в карман и вкладываю в раскрытую ладонь Адама кулон. С него на мужчину скалится лицо горгоны, из пасти которой выступают острые клыки, а вокруг головы вместо волос вьются змеи. Свирепые глаза словно следят за окружающим миром, и их выражение заставляет поежиться даже меня.

– Горгонейон [11], – выдавливает Адам, и я замечаю, что его ладонь слегка дрожит. Он сжимает кулон в кулаке и поднимает на меня взгляд, полный отчаяния. – Это прощальный подарок?

– Изначально он таковым не планировался.

– Клио, прости, – Адам протягивает руки, словно желая коснуться меня, но так и не делает этого. – Я с самого начала хотел рассказать тебе о том, что я полубог, но не мог найти нужного момента. Мне жаль. Я сам вызвался отнести тебе это письмо, потому что мне надоело притворяться, но я не… Я скрывал свою божественную половину не из-за того, что хотел тебя как‐то использовать.

Тяжело вздыхаю и тру лицо, но, вспомнив, что накрашена, быстро отнимаю от него ладони.

– Знаю, просто… – запинаюсь и поджимаю губы. – Это очень неожиданно. В последнее время на меня сваливается слишком много подобных новостей.

– Я понимаю, – кивает Адам и осторожно кладет ладонь мне на плечо, ожидая, что я ее сброшу. Но я не двигаюсь, и на губах мужчины появляется неуверенная улыбка. – Давай обсудим все за чашкой чая? Я отвечу на все твои вопросы. Или можем пойти сюда, выпустить пар.

Адам указывает подбородком на заведение Эриды, заставляя меня скривиться.

– Остановимся на чае.

– Здесь тоже какой‐то бог? – догадывается Адам и приподнимает нос. Его ноздри трепещут, словно он пытается учуять магию. – Я что‐то чувствую. Вибрацию в воздухе от силы.

– Эрида.

– Да, ты права, – тут же выдыхает Адам, напрягая плечи и опасливо косясь на красочную вывеску. – Лучше попить чаю.

Хмыкаю и приподнимаю уголок рта в ухмылке. Вижу круглые от страха глаза Адама и с трудом сдерживаю смешок. Качая головой, накрываю его ладонь своей.

– Но не сегодня. У меня уже есть планы. Я тебе позвоню, договорились?

– Конечно, – с готовностью кивает Адам, и мое сердце сжимается от несвоевременной нежности. Улыбаюсь как можно более мягко и, похлопав по его руке, отворачиваюсь.

Пока